— Мы по разным адресам, Сонь? — с подчеркнутым безразличием спросил Илья, когда водитель всё же нашёл дорогу к ночному клубу.

Я села спереди, а их оставила сзади.

— Куда едем? — уточнил таксист.

— В центр, — я назвала адрес своей новой квартиры в элитном доме и уверенно добавила: — Потом развезёте мужчин по домам.

Рома, не стесняясь, вздохнул. Я пристегнулась. Илья высунул голову между передними сиденьями и без злобы прокомментировал:

— Какая жестокая Софи.

Когда подъехали к моему подъезду, оба вышли из машины, чтобы меня проводить. Я покачала головой.

— За такси вначале заплатите, а потом шагом марш наверх разбирать коробки.

И, не дожидаясь их, вошла в дом. Мысли начали путаться уже в лифте. Страх забрался под кожу и перебудил всех мурашей. Я не спрашивала себя, точно ли хочу получить этот опыт. Знала, что хочу. Но боялась вообразить даже начало этого действа. Меня ломало от противоречий.

Неужели я настолько непревзойдённа, что сумею доставить удовольствие сразу двум мужикам? А если им не понравится? Да нет... Хотя... С Ромой я научилась открываться, говорить о своих желаниях, принимать его потребности без осуждения. Но выйдет ли так же легко подстроиться под Илью? Он жёстче, требовательнее. Что я знаю о его вкусах? Привычках? Пристрастиях?

А если он и впрямь практикует насилие? Недаром же признался в симпатии к БДСМ. Я не хочу сдвигать границы своего опыта в такие непролазные степи.

В квартире я быстро разулась, повесила пальто, глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Кто эта тётка с дрожащими губами, выпученными глазами и загнанным взглядом?

Меня будто к смертной казни приговорили. Сглотнула тяжело и с замиранием сердца следила за открывающейся дверью.

Первым вошёл Илья. В смысле в прихожую, ага. Сонька! Кончай! В смысле хватит. Тебя трясёт уже.

Я вжалась в стену и прикрыла глаза.

Илья разделся, убрал вещи в шкаф и встал рядом со мной.

— Ты чего дрожишь?

— Думает, ты её с порога на колени поставишь, че, — с осуждением выдал Рома. — Запугал мне девочку до отключки. Сонь, — он взял меня за руку и повёл на кухню. В это стерильное помещение, охраняемое мистером Пропером. — Давай чайку попьём, поболтаем, а этот ёбарь-террорист пусть спать отчаливает.

— Нормально ты так по моей репутации катком проехался, — Илья пошёл за нами следом, отыскал среди коробок ту, что с надписью «Утварь» — их же Рома подписывал, а он у нас сегодня за высокие языковые нормы отвечает, и с удивлением вынул на свет божий... Ну да, ту самую сетку рыбацкую, в которую мне предстояло влезть в обозримом будущем.

Я подошла ближе и порылась в содержимом. Трусики, лифчики, следочки и пояс для чулок — слабо напоминает ложки с кружками.

— Обнадежь меня тем, что знаешь значение слова «Утварь», — с наигранной злобой пропыхтел Илья, обращаясь к брату.

— Знаю, — обиженно буркнул Рома, — накладочка вышла. Отвлёкся на Соню, наверное.

— Ну да, пускал слюни на её стринги и думал об утвари.

Я забрала у Ильи злополучный костюм и ушла в ванную. Если вселенная подсказывает, что пора бы перестать строить из себя недотрогу, то кто я такая, чтобы спорить?

Смыла косметику, залезла в душ и на протяжении десяти минут поливала себя обжигающе горячей водой, чтобы перестать трястись. Решила, что просто выйду к ним в этом наряде, милостиво разрешу зайти далеко и отключусь от происходящего. Их двое, мальчики большие, сами со всем справятся, а я как-нибудь постараюсь не потерять остатки разума.

В дверь постучали, когда я уже собралась вылезть из ванной.

— Пухляш, чай готов. Илюха расстарался и отыскал для тебя «улун». Выходи, как будешь готова.

— Ром, подожди, — я приоткрыла дверь и высунула в щель нос. — Я про полотенце забыла.

— А, да, — он снял с дверной ручки кипу вещей и протолкнул в узкую щель. — Мы так и подумали, что одеться тебе будет не во что.

Я едва не прослезилась, когда развернула махровую ткань и увидела внутри аккуратно сложённую пижаму. Не топ и крохотные шортики, а кофту с длинными рукавами и штаны с принтом из медвежат. Я носила её ранней осенью, когда отопительный сезон в квартирах ещё не начинался. Тёплая, уютная и меньше всего подходит для развратных игр.

Они подумали и решили одеть меня в это. А я посмотрела на сетчатое платье и поняла, что безумно хочу обоих. Таких испорченных, напрочь лишённых моральных принципов и заботливых, которые мои душевные переживания ставили во главе угла, а свои плотские желания усмиряли плетью.

В кухне их не было, зато из гостиной доносились голоса.

— Ты не смотрел «Сплит»? Лошара, — издевательски протянул Рома.

— Ты поработай с моё, — лениво зевнул Илья. — Когда ночь отъебашишь, четыре часа поспишь и снова под жопу в электровоз пнут — домой в ноль разряженным возвращаешься. Это тебе не в красивом кабинетике бумажки подписывать.

Я замерла на пороге. Илья заметил меня первым. Поднял голову и застыл. Рома по его реакции понял, что позади творится что-то из ряда вон, и развернулся. Сглотнул. Стиснул пульт от телевизора, что держал в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Илья насилу улыбнулся — больше походило на судорогу лицевых мышц — и встал, чтобы... что-то там сделать, но передумал и сел обратно. Раздражённо дёрнул пуговицу на вороте рубашки, так, словно ему недоставало воздуха.

— Сонь, иди уже к нам, — неестественно высоким голосом позвал Рома. — Или принести на ручках?

— Заткнись, — одними губами попросил Илья.

Я шагнула в комнату. Оба заёрзали. На ватных ногах добралась до дивана, на каждом шагу одёргивая ничего не прикрывающий подол платья. Мне было жарко в этой продуваемой насквозь вещице. Лихорадило и знобило одновременно.

Села между ними на диван и сложила руки на коленях. Голову опустила в пол.

Илья тут же оказался у моих ног. Поймал мой потухший взгляд и очень медленно прижался губами к коленке.

— Моя пугливая девочка, — проворковал Рома и повернул мое лицо к себе. — Храбрая и трусливая одновременно.

Он поцеловал почти невесомо. Отстранился, посмотрел в глаза, потом снова прижался губами. И так повторялось множество раз, пока я не начала нормально дышать.

Илья неторопливо водил руками по моим ногам, то опускаясь к самым лодыжкам, то поднимаясь до середины бёдер.

Рома нащупал мои соски и вытянул их из-под сетки. Приласкал оба пальцами, не переставая целовать. Я чуть выгнулась и опустилась спиной на подушку. Илья обнял меня за талию и прижался губами к животу. Выцеловывал каждый квадратик кожи, что попадался ему на пути, а потом мягко вобрал в рот сосок и покатал на языке.

Я дёрнулась. Рома углубил поцелуй и уже более откровенно начал вылизывать мой рот, вынуждая издавать редкие стоны. Платье поползло вверх. Жаркое дыхание опалило бёдра. Я сползла ниже и расставила ноги шире, принимая ласки Ильи.

— Нравится? — Рома отстранился, но не отпустил мой затылок и продолжал удерживать взгляд.

— Да, — прошептала, ощущая на коже скольжение щетины. Она двигалась вверх по ногам и перемежалась с лёгкими поцелуями.

— Ты ведь не против, если Илюха там тебя поцелует?

Илья замер. Я нашарила его макушку и запустила пальцы в волосы.

— Очень «за», — выдохнула и провалилась в бескрайнюю пропасть блаженства.

Рома убрал из-под меня подушку и полностью уложил спиной на диван. Илья подхватил под коленями и стянул меня вниз, чтобы удобно устроиться между ног.

Первое движение языка по складочкам выбило дух. Вздрогнула и напряглась ещё сильнее, когда руки Ромы собрали груди воедино, а жаждущий рот приник к соску.

Они оба действовали очень умело и слаженно. Я опомниться не успела, как уже лежала перед ними полностью раскрытая и распалённая до предела. Рома целовал, лизал и покусывал всё, что выше талии. Илья сосредоточенно изучал мою реакцию на все свои действия и брал на вооружение только то, от чего у меня мозг начинал плавиться.

Я почти подобралась к финишу, когда сработал какой-то зрительный анализатор. Поняла, что они оба одеты. И не получили от меня ни грамма ответных ласк.

Я села, стекла с дивана к Илье на бёдра, обхватила его за плечи и жадно поцеловала. Без запретов и стоп-сигналов. Он стиснул меня за рёбра и с такой агрессией вжал в себя, что подумалось, раздавит.

Нашла пальчиками пуговки на его рубашке и, скользя по его языку своим, принялась расстёгивать суетливо. А ещё тёрлась о его бёдра своими. Настойчиво. Голодно. И эта твёрдость, что была у меня между ног, сводила с ума.

Рома потянул меня назад, ухватив за воротник.

— Ну же, пухляш, иди ко мне, — шепнул на ухо и запрокинул мне голову, чтобы целовать. Руками мял сиськи, а пахом прижимался к спине, широко расставив ноги позади нас.

В такой невообразимой позе я оказалась ещё теснее вжата в эрекцию Ильи и елозила по ней уже с безумством мартовской кошки.

Илья сорвался. Приподнял меня над собой, вмиг расправился с ремнём и молнией на брюках и с горловым стоном насадил на себя. Я укусила Ромку от неожиданности.

— Блядь, малыша моя, — он отпустил моё горло и зарычал от досады. — Он в тебе, да?

— Да, — простонала громко и вжалась грудью в лицо Ильи.

Он сцепил руки на моих бёдрах и толкался в меня с дикой скоростью. Такой большой и каменно-твердый. Меня на части раздирало от этого скольжения. Так глубоко и... правильно. Точечный импульс прямо в сердцевину оголённых нервов. Я кусала губы и царапала его шею, вынуждая быть ещё жёстче. Мне хотелось дикости, чего-то такого, что сорвало бы все планки приличия.