— Да-а-а-а, — действительно прокричала и выгнулась ему навстречу.

Внутри уже всё саднило, но эта боль только усиливала ощущения. Я впивалась ногтями в жилистую спину, стискивала ногами его бёдра и похныкивала от бушующего удовольствия.

Взгляд Ромы оказалось вынести ещё сложнее. Меня съёживало, когда смотрела то на одного, то на другого, а потом расправляло и уносило куда-то далеко.

Оргазм был ужасающе прекрасным. Открыла рот в немом крике, почувствовала мощнейшую волну и впилась зубами в плечо Ильи. Он охнул мне на ухо и задвигался совсем уж хаотично, продлевая мои судороги, вынуждая извиваться и шёпотом просить о чем-то. Ускориться? Замедлиться? Не останавливаться? Я не соображала, что лепечу. Меня сжирал изнутри разрушительный экстаз.

— Хочу кончить в твой ротик, Сонь. Можно?

Раболепие во мне согласилось бы на любые капризы из уст этого мужчины, а уж такой пустячок...

Меня переложили так, чтобы голова свисала с края кровати. Илья встал рядом. Рома устроился между моих подрагивающих ног. Я открыла рот и тут же обалдело вскрикнула — Рома провёл по мне языком и сразу втянул в рот сгусточек нервов. Чувствительность была такой острой, что меня разодрало от ощущений. Матерь божья, я так сгину в океане удовольствия.

Илья повёл головкой по сомкнутым губам. Послушно открыла рот. Задохнулась от нового спазма мышц — Рома посасывал и облизывал меня с голодным неистовством. Запустила руку в его вихрастую макушку, а другой взялась за член Ильи, сдавила у основания и расслабила язык, чтобы впустить его глубоко.

Илья выждал несколько минут, дав мне привыкнуть к своим размерам, и задвигался сам. Не так напористо и размашисто, как любил Рома. Он и здесь проявил деликатность, и я старалась вдвойне, так хотелось доставить ему удовольствие. Осторожно взяла его яички в руку, чуть сдавила пальцами.

— Сонь, — он нервно выдохнул, напрягся, и я почувствовала на языке горячие струи семени.

Стиснула его губами крепче и задвигала головой. Пыталась щекотать языком, но он оказался побольше Ромки, и места для таких фокусов не находилось.

Наконец его отпустило. Он придержал мою голову, аккуратно выскользнул и упал рядом со мной на колени. Прижался носом к щеке и шепнул:

— Ты чертовка, Сонь. Привораживаешь.

Да? Брехня. Я хочу заколдовать. На всю оставшуюся жизнь. Чтобы ослеп, оглох и отупел ко всем женщинам. Меня от него штормило на все десять баллов по шкале Бофорта.

А потом он меня поцеловал. Без единого проблеска брезгливости. Подставил мне под голову свой локоть и с какой-то удушливой нежностью водил языком по моим губам.

Кто у него на груди набит? Волчара. Показушник какой. Он вовсе не волк, а кроткая овечка в шкуре матёрого хищника.

Пока мы целовались, Рома устроил свою голову у меня на животе и задумчиво проговорил:

— Хренушки вы угадали, что я пойду готовить завтрак, пока вы тут милуетесь.

— Давайте я приготовлю, — с трудом отвлеклась от Ильи.

— Ещё чего, — он возмутился и чмокнул меня снова, — моя женщина не будет кормить всяких болонок.

— Кто-то дохуя оперился? — Ромыч даже не шевельнулся, они переругивались по инерции. — Она моя. Три восклицательных знака. А ты тут так, для придания пикантности.

— Засунь свои восклицательные знаки знаешь, куда?

— Ну хватит уже. Я ваша. Точка. А кто порадует меня омлетом с тостами и чашкой растворимого кофе, получит приз.

— Какой? — прокричали хором.

— Откажу от тела другому, — шутливо подлила масла в огонь их надуманной вражды.

Села, покусала пальчик, переводя взгляд с одного на другого. Илью, как обычно, со словарём не прочесть. Ни единой эмоции не пробивалось сквозь безбрежное спокойствие. А вот Ромка разве что хвостиком не повиливал от радости.

— Насовсем? — уточнил Илья.

— На пару часов, — внесла ясность.

— Годится, — Рома поднял с пола трусы, напялил их и вприпрыжку помчался на кухню.

— Кстати, знаешь, в какой коробке мы вчера нашли посуду? — Илья и не подумал бежать следом. — С надписью «Исподнее».

Мы рассмеялись, он перебрался на кровать, сел у изголовья и поднял руку, приглашая в свои объятия.

— В тебе совсем нет духа соревнований? — спросила с лёгкой обидой и с удовольствием приникла к его груди.

— Почему? Легко могу пойти за братцем, переломать ему руки и накормить тебя безвкусной мешаниной, — он зарылся рукой в мои волосы и стал массировать подушечками кожу, вызывая приступ мурчания. — В кулинарии от меня больше вреда, чем пользы. Но остался я по другой причине, — он поднял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза. — Ты как? Это не чересчур?

— Честно?

Кивнул.

— Я боялась тебя до одури. И себя тоже. Думала, попытаешься сломать под себя. Ну и бутерброда опасалась, если уж совсем начистоту.

— Пожёванного с обоих краёв? — Илья улыбнулся, и у меня на сердце что-то встрепенулось. — Брось, я же обещал. Когда-нибудь мы это попробуем, но только если сама захочешь и будешь готова. И в остальном будет так, как ты скажешь. Не бойся остановить, если тебе что-то не нравится. Ромыч без тормозов, его осаждать надо.

— А ты?

— А у меня другие цели.

— Влюбить в себя? — спросила, и холодок пробежал по всему телу. Так я уже...

— Умная женщина — погибель для мужчины, — Илья не ответил напрямую, но я и сама догадалась, что подразумевается.

Ещё бы откопать причины, которые подвигли его начать охоту на моё сердце. Всё то же пресловутое соперничество, или я ему по-настоящему нравлюсь?

Мы помолчали. Каждый думал о своём. Илья рассеянно гладил мои волосы, потом вдруг сказал:

— Есть ещё одна тема, которую нужно обсудить. Противозачаточные, Сонь, с ними будет попроще.

— На неделе запишусь к гинекологу, — пожевала губы и робко добавила: — Но ты ведь понимаешь...

— Что стопроцентной гарантии не даёт даже свинцовый презерватив? — он ухмыльнулся. — Конечно. И в этом случае можешь рассчитывать на обоих.

— Ты так смело говоришь за Ромку. Неужто и этот вариант обсуждали?

— Сонь, — он снова вынудил поднять взгляд, — мы к тебе пришли с чётким пониманием, что пустые потрахушки — не твой формат отношений. Оба согласны взять на себя ответственность в полном объёме. Захочешь родить — родишь. Для одного из нас ребёнок будет племянником, для другого — сыном.

— Девчонку отдадим соседям? — я захихикала.

Он не разозлился. На том же астральном уровне понял, что мне этот разговор поперёк горла. Поцеловал в губы.

— Двойняшек сбагрим родне, — пошутил в тон и серьёзно продолжил. — Мы не будем выяснять, чей это ребёнок. В любом случае родной, мы ведь братья. Единственное, что от тебя потребуется, выбрать себе мужа и, получается, официального отца.

— Вы и это обсудили?

— У нас был целый месяц на раздумья, после того как вы с Ромой расстались. Мы подготовились.

— Это точно первые ваши отношения? — я сгребла в кучу всё услышанное, припомнила некую Алину, бывшую жену Ильи, и с сомнением посмотрела на мужчину рядом.

— Ты спрашиваешь, нет ли у Ромы гипотетического семилетнего сына?

Ар-р-р, как тяжело с ним порой говорить. Будто в шарады играешь.

— Да, Илюш. Не было ли у вас обоих невесты по имени Алина, которую вы кинули с отписками: «Ноль интереса» и «У меня того меньше», — я воскресила в памяти их матершинную переписку и во всех подробностях вообразила, как окажусь за бортом этого помпезного судёнышка по имени «Илья и Рома», когда новизна и лоск наших провокационных отношений сойдут на нет.

— Этот обалдуй показал тебе нашу переписку? — Илья нахмурился.

— Так ты ответишь или спросить обалдуя? — я начала закипать.

— Алина была моей попыткой пожить нормально. Неудачной попыткой. Секс наедине с женщиной меня совсем не трогает.

Я притихла, прижалась щекой к его груди и притворилась невидимкой.

— Первые пять лет брака ещё удавалось прикидываться, что мне достаточно одной жены. Мы перепробовали абсолютно все виды взрослых утех: ролевые игры, секс-игрушки, БДСМ. На последнем меня проняло, стало казаться, что всё налаживается. Мы запланировали ребёнка, а потом, когда Киру исполнилось два, всё полетело к чертям. Алинка начала уставать.

У меня, как ты понимаешь, нет родителей, потому всякие бабушки-дедушки исключены. У Алинки только престарелая мать, моя бывшая очень поздний ребёнок. Помощи ждать неоткуда. Я постоянно на работе, когда возвращаюсь — сам ни рыба, ни мясо, чувствую себя загнанной псиной.

Короче, пошли скандалы, упрёки, истерики, недовольства. Я и раньше сильных чувств к Алинке не питал. По дурости спутал влюблённость с любовью. Так отчаянно хотел свалить из койки на троих с брательником, что схватился за первую встречную.

Ну а когда она норов начала выпячивать, подумал, что хоть так сумеем брак сохранить.

Он замолчал, а я вдруг поняла всю глубину его переживаний. Вот почему мы здесь вдвоём. Поэтому он первым же делом спросил, как я себя ощущаю после случившегося. Ему претит этот стиль жизни. Делить с братом женщину ему кажется аморальным, но это единственное, что заводит. Палка о двух концах. Все помыслы об этом, а мозг противится.

— И ты позвал Рому в ваши отношения? — я всё-таки решила домусолить эту малоприятную тему.

— Нет, тигра, вначале я позвал девочку с улицы. Хотел во всём идти наперекор своим желаниям. Только эта затея окончательно нас рассорила. Алинка стала попросту неуправляемой. Ромыч был последним средством. Стыдно признать, что попросил его переспать с моей женой только из страха перед разводом. Не хотел я уходить из семьи. Из-за сына.