Я отвожу взгляд.
– Поставь меня на свое место.
– Я пытаюсь! – Ее губы дрожат. – Но я бы поверила тебе. – Она качает головой. – Я когда-нибудь давала тебе повод думать, что мне нужны деньги?
– Может быть, вам не нужны были деньги… вначале, – вмешивается Уинстон, как адвокат, задающий вопросы во время суда. – Но когда приехали сюда и воочию увидели все это богатство, возможно, с приближением вашего отъезда, вы решили получить то, что могли…
– Закрой свой рот, – нападает на него Оливия. Но я хватаю ее за руку и отвожу.
– Довольно.
Наши глаза встречаются, ее такие большие и умоляющие. Умоляющие меня поверить ей. И, господи, я хочу этого. Но горькое сомнение проникает в мое сердце, затрудняя дыхание.
– Я позвоню отцу, – заявляет Оливия, – Он скажет тебе, что это ошибка.
Она достает из кармана телефон, набирает номер и ждет. После того, что кажется гребаной вечностью, она нервно смотрит на меня.
– Нет ответа. Я попытаюсь еще.
Пока она перезванивает, я спрашиваю Уинстона:
– Откуда поступили деньги?
– Мы пока еще не успели отследить перевод, но мы работаем над этим.
– Мне нужна эта информация, Уинстон, – командным тоном требую я. – Это единственный способ узнать наверняка.
Оливия медленно опускает телефон. И смотрит на меня, как на незнакомца. Нет, хуже – как на чудовище.
– После всего, что произошло, всего, что я была готова тебе отдать, всего, о чем мы говорили друг с другом последние пять месяцев… тебе нужно больше информации, чтобы решить, не являюсь ли я тем человеком, который взял один из твоих самых грязных секретов и продал его в газетенку?
Предупреждающий голос внутри взывает ко мне, просит остановиться. Прекратить все это. Прямо здесь и сейчас… и идти дальше. Он говорит, что у меня нет причин не верить ей. Она никогда так со мной не поступила бы.
Но я глух к этому голосу. Потому что он лжет. Я слушал его раньше, снова и снова, когда был моложе и глупее… и ошибался.
Я не хочу снова ошибиться. Не в этом, не в ней. Это… разрушит меня.