Антиквар второй раз за вечер подал голос:

– Увольняйся, Изабель! Найдешь другую работу, когда вернешься. Рекомендация Натана Мореля пока еще кое-что значит в нашем тесном мирке!

– Но мне нравится моя работа! – Изабель продолжала сопротивляться.

Однако в этом вопросе у дядюшки Натана была абсолютно уверенная позиция:

– Не глупи, Изабель! Кто знает, с какими идеями вы с мамой вернетесь из Италии? Если ты захочешь и дальше работать за стойкой сувенирной лавки, эта работа от тебя не уйдет. Молодые женщины имеют обыкновение время от времени рожать детей, и некоторые из них после этого меняют работу или даже становятся домохозяйками. В наших краях такое количество туристических офисов, что вакансии появляются в них часто. Мы найдем тебе место, обещаю.

С бессильным отчаянием в голосе Изабель предприняла еще одну попытку возмутиться:

– Вы говорите так, будто я уже согласилась!

– А разве нет?! – спокойно спросил Антиквар.

Никита ощущал себя посторонним зрителем, нечаянным свидетелем чужой жизни. Он не понимал, что делать дальше. Эти люди одним своим появлением отняли у него право на Изабель. Право на время, которое он рассчитывал провести вместе с ней, на ее смех, разговоры, прикосновения. И на все остальное, о чем в данный момент было глупо даже мечтать. Девушка по-прежнему сидела напротив, но ее взгляд теперь скользил по лицу Никиты, не задерживаясь. Казалось, он выпал за границы ее реальности и стал невидимкой. Как существо из непонятного сна. Хотя в данных обстоятельствах это было даже к лучшему. Никита слушал молча и старался по возможности не шевелиться, чтобы больше не привлекать к себе внимания. Все, что он мог себе позволить, – это комментировать происходящее мысленно.

«Хорошо же вы скрывали свои истинные чувства, мадам! – упрекал он Николь, вспоминая, каким искрящимся весельем одарила она его при первой встрече. – Трудно было заподозрить, что вас терзает душевная боль». Он испытывал разочарование – та женщина-подросток в странном антикварном магазине показалась ему олицетворением абсолютного счастья, которое на поверку оказалось горькой маской.

«А ты, старый греховодник, оказывается, влюблен в мамашу, а не в дочку? – обращался он к Антиквару – Что ж, это принципиально меняет дело. Вот только откуда у меня взялось ощущение, что Изабель сирота? Не ты ли внушил мне эту мысль?»

Конечно, сильнее всего Никита переживал за Изабель. Та всеми силами пыталась держать себя в руках, но дрожащие пальцы и срывающийся голос яснее слов выдавали то, что делалось у нее внутри. «Чем же тебя обидела твоя мать?»