– Осторожно, у него глисты. Можно мне войти? – Антон загородил дверной проем, не решаясь сдвинуться с места.

– Входи. А кто с тобой? – Антон посторонился, и Зоечка громко вскрикнула. – Не может быть! – она бросилась подруге на шею, стала ее прижимать к себе, целовать.

– Тихо, милая, все хорошо, – Ксана нежно погладила ее по черным блестящим волосам.

Снова начались разговоры, чай, кофе для мужчин. Родион молча ждал, Антон сидел в стороне и с усилием делал вид, что ни в чем не виноват – старался не смотреть на Зоечку и не мог оторвать от нее глаз.

Когда через час Ксана с Родионом собрались уходить, он замешкался, спросил неуверенно:

– Я тоже …пойду?

Совершенно ошалевшая от счастья Зоя отрицательно покачала головой, глаза ее возбужденно блестели.

– Даже не думай. Надо сходить в аптеку, искупать животное, имя придумать. Корм надо купить. Сам принес, сам теперь будешь ухаживать.

И Антон остался…

На следующий день Зоечка уверенно постучалась в обитую облупленным дерматином дверь кабинета директора музучилища. Увидев ее, Владимир Петрович удивился – еще вчера она была похожа на тень, а сейчас стала живой, посвежевшей, словно сбросила со своих худеньких плеч десять лет.

– Да, Зоя, проходи.

– Владимир Петрович, я по делу. Хочу участвовать в отчетном концерте, но не одна. Мой друг, – здесь она слегка покраснела, и это не укрылось от наблюдательного директора, – выпускник киевского музучилища, скрипач, – Зоечка скрестила за спиной пальцы, ругая себя за откровенную ложь, – я хотела бы выступать с ним. Можно нам репетировать в малом зале?

– Друг?

– Ну да, – Зоя быстро заговорила, опасаясь сбиться, – только он без скрипки, она осталась в Украине. Не могли бы вы одолжить на время свою? – она осторожно скосила глаза на коллекцию личных скрипок директора, которые бережно хранились в застекленных шкафах.

Директор покачал головой. Зоечке показалось, что осуждающе, и она покраснела еще больше – действительно, такой наглости она сама от себя не ожидала. Но Владимир Петрович не собирался ей отказывать, он открыл ключом дверцу шкафа и достал инструмент вместе с футляром.

– Под твою ответственность.

– О, господи! Спасибо! – Зоечка прижала скрипку к груди, быстро поцеловала директора в щеку и выскочила из кабинета.

Когда она принесла домой скрипку, Антон отказался взять ее в руки. Он обходил ее стороной, словно незнакомое опасное существо, способное причинить ему вред. Но странное дело – у Зоечки по отношению к другу совершенно пропала жалость, и сомнений в том, что он непременно будет играть, почему-то не было. На следующий день она достала узел с одеждой с антресолей, заставила его надеть туфли и нормальные брюки, мотивируя это тем, что в редакции никого из старых сотрудников не осталось, а новых пока нет. Ксана не в счет, она теперь зам главреда, ей дела нет до Антоновых брюк. Изношенную одежду Антона вместе с ботинками Зоечка небрежно выбросила на балкон.