Пока шла судебная канитель – крайне изматывающая, напрягающая до предела, лишающая надежды, – не было времени вспоминать об этой удивительной женщине. Он тщательно спрятал эти воспоминания, как очень сладкие, расслабляющие, какие-то слишком человечные – и оттого опасные, способные помешать ему выполнить то, ради чего его нанимали и так хорошо платили. Когда-то Родион убедил Гену в том, что быть доверенным лицом крайне важно. Гена им стал – ничего другого у него на тот момент не было. Это доверие он собирался оправдать во что бы то ни стало и, по большому счету, оправдал. Родиона освободили, служба закончилась. Теперь наступил черед несравненной Марьяны, ворвавшейся в его жизнь яркой слепящей кометой. Отныне она и только она займет в жизни Гены главное место, Родиону пора потесниться.

Но его радужным планам осуществиться было не дано.

Приехав в Симферополь, Гена первым делом направился в центр города и выбрал кольцо с прозрачным голубым камнем, похожим на обновленное весеннее небо. Он надеялся, что оно ей подойдет, украсив и без того совершенные руки. В предвкушении близкой встречи прямо из центра он по набережной быстро спустился пешком в поликлинику, но с работы Марьяна, как оказалось, уволилась еще в апреле. В квартире на кухонном столе лежала записка: «Прости, не дождалась. Слишком долго. Я уехала туда, куда хотела. Спасибо за настоящее чувство, у меня такого никогда не было». Гена не поверил написанному – она же обещала! Где ее теперь искать? После крымских событий в Африку ее бы точно не выпустили, значит, где-то рядом – в Восточной Украине. Только по какую линию фронта?

Гена разыскал своего знакомого капитана Кирилла, и тот довольно быстро навел его на нужный след – группа врачей из Симферополя добровольцами направились в Донецк сразу после объявления АТО. Эта информация значительно упростила ему задачу – туда, по крайней мере, Гена мог организовать себе доступ. Именно это он и сделал, вернувшись в Москву и выпросив, несмотря на обещание не беспокоить, у своего бывшего генерала бумагу на оказание содействия в зоне военного конфликта. В Донецк он въехал на своем джипе, на который и были выписаны все необходимые документы.

На то, чтобы найти военное формирование, к которому могла быть приписана Марьяна, ушла неделя, но ее там не оказалось. Люди вели себя странно, осторожничали – сведений никто никаких не давал, общаться не хотели, на московские документы смотрели с подозрением. В Донецке в это время еще никто не знал, куда повернет маятник войны – в сторону обострения или перемирия, никто не хотел наживать себе лишние неприятности. Тогда Гена стал искать ее среди раненых и убитых, быстро теряя надежду. Ему казалось, что он искал иголку в стоге сена, и этот стог становился все больше, а игла все меньше.