– Я не одобряю твоих методов, – сменил тему он. Да, я частично рассказала ему о расследовании; что-то он узнал от дочери и ребят. – Все могло закончиться очень плохо, если бы Эрик не отследил твой телеф…

– Он следилку в мой мобильный запустил?! – прервала возмущенно. Вот же засранец! Как же я люблю его… И мне еще нужно об этом сказать. Я спрыгнула с кушетки и только услышала:

– Вам лучше остаться на ночь в больнице!

– У меня мама медсестра, – крикнула, бросившись искать, где палата Эрика.

Он нашелся в отделении неотложной помощи. Я залетела в палату, как раз когда ему бинтовали плечо. Рядом железная тарелочка с тремя пулями. Эрик был бледен, но в сознании. Я молча закусила губу, встретившись с ним глазами. Все тот же ледяной пожар, только уставший.

– Как он? – тихо спросила сестру.

– От анестезии отказался, – и всучила ему таблетки и стакан, – но без обезболивающего у вас будет отвратительная ночь, юноша, – потом ко мне повернулась. – Доктор Майлз зайдет и все расскажет. А вы ложитесь, отдыхайте.

Она вышла, бросив на меня любопытный взгляд. Да, мы на время стали местными «звездами». Я подошла ближе, окидывая загорелый торс в обнимку с белыми бинтами. Это непривычно. Так не должно быть.

– Ты похож на мумию, – выдала и разрыдалась. Нервы сдали.

– Ты чего? – изумился Эрик.

– Того! Ну зачем… зачем… А если бы…

Я громко всхлипнула, размазывая тушь по лицу. Я безумно рада, что жива. Что благодаря ему и Крису с Сидни по мне не справят панихиду на «Эл Кармел», а Мона не оказалась изнасилованной, хотя, вероятно, завтра она ничего не вспомнит. Но я бы не пережила, если бы Эрик перестал существовать. Он должен быть. Просто быть! Пусть и не со мной.

Я утерла слезы и присела на краешек больничной койки, ладонь его нашла и сжала осторожно:

– Эрик, давай все забудем и станем друзьями. Я не хочу больше ссориться. Не хочу. И еще… – я закусила губу. Давай, тряпка, соберись! Ты обещала сказать, если жива останешься. – Я тебя люблю. Вот.

Он молчал. Я тоже. Ну я, собственно, ничего не ждала после признания, поэтому нормально. Да, мне будет сложно смириться, что никогда не буду ему большим, но и меньшим быть невозможно. Хоть кем-то, только не врагом. Не теперь.

– Забудь. Это я так, долги раздаю.

– Друзьями? – иронично уточнил Эрик. Он точно в порядке, раз способен иронизировать. И да, на мое признание он не отреагировал. Как я и просила. И мне даже не было обидно. Почти.

– Брата и сестру мы не вывезем, – хмыкнула я.

– Да ну такую сестру! – в привычной манере ответил он.

– Да иди ты!