Не хочет, чтобы Анна и ее мама знали, что он не просто насильник и убийца, а отвратительное чудовище в тысячной степени. Но я была согласна, что узнать такое о любимом родителе – грозит психиатрической лечебницей, а Анна и так натерпелась. Ей предстоит тяжелая реабилитация, а я помогу чем смогу.

– Хорошо, я согласна. Вы правы: им не стоит знать.

Через два часа сложной сверки показаний, меня отпустили. Дэвид отвез домой, а сам сначала на работу, потом за Эриком. Я тоже поеду, но перво-наперво в душ и переодеться. Хотелось выглядеть свежей, а участок вымотал до невозможности.

– Милая, можно?

Мама осторожно прикрыла дверь и села на кровать: глаза бегают, губу прикусила – подбирает слова. Понятно, на какую тем будет разговор.

– Дочка, я насчет… Того, что в палате… – она с мольбой взглянула на меня. – Ну помоги мне.

– Ты про нас с Эриком? – мягко подсказала я. – Мам, все хорошо. Правда. Мне пока нечего тебе рассказать. Между нами все так сложно…

– Вот именно! – воскликнула мама. – С ним всегда сложно! Ты знаешь, сколько я пыталась добиться его расположения, но он такой… такой… Я боюсь за твое сердечко…

– Не бойся, я иду на это осознанно. – Я присела рядом и обняла ее. – Я люблю его и хочу попробовать.

Мама подняла лицо к потолку и покачала головой. Она плакала.

– А ты не считаешь нас, ну… ненормальными? Мы же как бы сводные.

– О! – она отмахнулась. – Это меньшее, что меня беспокоит! – потом повернулась и с жаром сказала: – Пообещай, что, если он обидит тебя, сразу расскажешь. Не будешь в себе держать. Я-то тебя знаю.

– Обещаю, – и прижалась к ней крепко. – Я люблю тебя, мамочка.

Я была уверена, что подобный разговор будет и у отчима с Эриком. И не ошиблась…

Эрик

– Как спал? – бодро спросил отец, помогая надеть толстовку. – Удалось уснуть?

Ночь на удивление прошла нормально. То ли от переизбытка событий, то ли болеутоляющее забористое, но я отрубился сразу после того, как свет погасили. Мне ничего не снилось: я отлично выспался, но плечо жутко ныло, когда действие препаратов закончилось. А самое главное, внутри было странное ощущение: прямо в животе, воздушное такое, легкое. Мне нравилось. Но отцу ответил лаконично: