– Класс.

– Класс… – повторил он и плечи опустил, сдаваясь: – Сын, я поговорить хотел… О вас с Кайлой…

Я уселся на койку и приготовился слушать.

– Помогать не будешь? – деловито поинтересовался отец.

– Не-а, – усмехнулся я. Уж очень давно не ставил его в неудобное положение, пусть посмущается. Как тогда в мои пятнадцать, когда папа о сексе разговор завел. Я уже знал достаточно и нового мне не рассказали, кроме «ну это, того».

– Не скажу, что ваше… – он пощелкал пальцами, подбирая слова с осторожностью, – влечение стало для меня открытием.

– Давно заметил? – мне почему-то стало интересно. Сколько ему было очевидно, что я с ума схожу?

– Что ты неравнодушен к Кайле понятно стало еще пару лет назад, только я не мог разобрать, что это: слишком много злобы и ненависти было в тебе. А сейчас… – он обреченно покачал головой. – Я почему-то был уверен, что до конца ты не пойдешь…

Я не понял: это вопрос или утверждение? В любом случае врать не собирался.

– Пап, мы с Колючкой стали близки. Очень.

– Понятно, – он задумался на мгновение, прежде чем спросить: – И что?

– Что «что»?

– Ты же понимаешь, что между вами всегда все будет сложнее, чем между обычной парой? – Я кивнул. – Ссоры, обиды, ревность, недопонимания – все в три раза тяжелей, понимаешь?

– Пап, – я встал и сжал его плечо, – я все понимаю, но хочу попробовать. Первый раз в жизни по-настоящему хочу.

Он смотрел на меня удивленно.

– Я был очень жесток к Кайле. Всегда был. С самой первой встречи. На внутреннем уровне принять ее не мог: мне казалось, что если я буду счастлив в твоей новой семье…

– Нашей…

– Твоей! – жестко прервал я. – Я думал, если приму их, то предам маму.

Отец дернулся ко мне, но я жестом попросил дать мне сказать.

– А вчера, когда Колючку увидел: на полу, беспомощную, такую юную, но сильную. Такую отважную! Она даже там волновалась за Сид, меня, Криса, но не за себя… В общем, у меня внутри что-то щелкнуло и на место встало. Я понял, что быть счастливым – не предательство. Любить свою семью – не предательство. А Кайла… – я задумался, пытаясь подобрать определение для нее. Точнее, дать имя чувствам, что она во мне вызывала: – Кайла – это свежий ветер, который кружит у меня в голове. Сложный алгоритм, который я пытался разгадать, а в итоге она разгадала меня.