Эрик вдруг серьезным стал и похлопал по кровати, приглашая сесть рядом. Я обошла койку и устроилась справа – нужно максимально обезопасить раненое плечо, ну так, на всякий случай. То ли я слишком мелкая, то ли спальное место здесь королевское, но устроилась я вполне комфортно: с ногами и даже своего спасителя не касалась. Когда-то сводного врага, сейчас, даже не знаю…

– Я когда тебя там увидел… – Эрик головой покачал, а вместо губ тонкая складка. С его пухлым ртом это еще постараться нужно! Да, я пыталась дурачиться, чтобы не впасть в истерику и не начать осознавать, что мы все едва не погибли. – У меня в голове что-то щелкнуло. Хорошо так, громко.

Я замерла, дышать перестала. Меня сейчас либо погубят, либо небо ванильное подарят. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

– Кто-кто, а ты должна быть. Кайла Колючка Хьюз нужна этому миру, – отчеканил Эрик и едва слышно добавил: – Мне нужна… – ко мне повернулся и кончиками пальцев обвел овал лица, потом прядь волос подцепил и понюхал. – Вот вроде в подвале каком-то валялась, а пахнешь, как пирожное.

– Это был не подвал, – шепотом поправила я.

– Да похер. – Эрик порывисто волосы взлохматил, прежде чем признаться: – Черт, ты мне нравишься! Несмотря на все мои отклонения нравишься.

Чего? Не поняла что-то…

– Какие отклонения?

– После секса интерес теряю, – легко ответил Эрик.

– Что?! – я не выдержала и толкнула его в плечо.

– Эй! Я же ранен! – Он схватил меня и ловко (для временно однорукого) подхватил, сажая себе на колени. Глаза в глаза. Эрик был раздет до пояса, слегка помят, с ссадиной на правой щеке и с сильными жилистыми руками, увитыми темной вязью татуировок и белоснежными бинтами. Вариант беспроигрышный. Я пала как закостенелый Юг перед прогрессивным Севером. Когда одностороннее сдерживание сталкивается с обоюдным притяжением, первое неминуемо проигрывает. Я качнулась к широкой гладкой груди. Загорелой, с запахом меда и солнца, ну и антисептиков. Платье задралось практически до талии, а здоровая рука Эрика, презрев все правила поведения в больнице, погладила бедро и, скользнув к ягодице, крепко сжала левую.

– Будешь моим психотерапевтом? – спросил в губы, прихватывая нижнюю, не целуя, но раззадоривая, подразнивая, издеваясь – очень по-эриковски в общем. Конечно, я проиграла в схватке за свои принципы, но не сдавалась.

– А Сидни? Это неправильно… – выдохнула, придвинувшись теснее, на все согласная руки на шею ему закинула, через тонкую ткань своих недо-трусов напряженную плоть ощущая. Принципы ведь можно послать хотя бы раз в жизни? Или все же нельзя? Я думала меньше секунды: руки упали, а плечи опустились, грузом ответственности придавленные. Нет, нельзя так. Нельзя. – Неправильно все это, – сказала я. – Нельзя так с людьми.