– Что ты с ним сделаешь? – спросила она. – Я про Мэтьюса.

– Передам шерифу.

– Почему? – Она помедлила. – Его же могут повесить.

– Да, – кивнул Люциан, – шансы велики.

Он взял ее за подбородок и повернул, чтобы рассмотреть ссадину на скуле. Похоже, заживает неплохо.

– Разве сообщать властям обязательно?

Он удивился и отпустил ее.

– Что ты предлагаешь?

Хэтти пожала плечами.

– Он говорил и делал ужасные вещи, но мысль о том, что его повесят, кажется мне неправильной.

– Мэтьюс собирался тебя похитить. Он мог тебя убить и едва не застрелил меня, – напомнил Люциан и добавил, увидев, что скорбное выражение лица жены ничуть не изменилось: – Хотя он слишком жалок, чтобы воплотить свои планы в жизнь, они у него все-таки были.

Хэрриет пощипала невидимые ворсинки на одеяле.

– Знаю.

Люциан ушам поверить не мог. Он в своем праве и обязан передать преступника полиции! В то же время кровоточащая, изломанная часть его души, куда отправлялись умирать угрызения совести, изменилась. Зазубренные края сгладились, ямы исчезли. Посылать людей на смерть стало довольно утомительно. Хотя Мэтьюс старался изо всех сил, Люциан не испытывал ненависти к своему бывшему помощнику. Его заботила лишь жена.

– Если не передам его в руки закона, за ним придут вышибатели долгов из игорного притона, которому он задолжал. Расплачиваться за него я больше не намерен, – сообщил Люциан. – С ними шутки плохи.

Хэрриет склонила голову набок.

– Значит, отправив его на виселицу, ты проявишь доброту?

– Нет, однако я хочу знать, что тебе ничего не угрожает.

Она промолчала.

– Могу предложить ему чек и билет в один конец куда-нибудь подальше от Британии. Если вернется снова, его убью либо я, либо головорезы Ричи. По-твоему, это по совести?