Я не совсем уверена в том, что поступаю правильно, какая-то часть меня сильно сомневается, что это хорошая идея. Я бросаю на него беглый взгляд – он спит одетый и прямо поверх покрывала. И продолжаю собираться, одеваться и обыскивать стол в гостиной в поисках ручки и бумаги.

Но когда я возвращаюсь в спальню и вижу его снова, я уже не могу отвести глаз. Только сейчас я понимаю, что вчера даже не смогла толком оценить, как потрясающе он выглядит. Темно-синяя зауженная рубашка подчеркивает его мускулистые плечи и тонкую талию, расстегнута до самого воротника, и мой язык набухает от желания склониться над ним и провести по самому любимому моему месту на его теле: от шеи до груди, от груди до плеча… Джинсы на нем сидят идеально, обтягивают ровно те места, которые надо, – бедра, там, где ширинка. Он даже не снял свой любимый коричневый ремень перед сном, только расстегнул. И внезапно мои пальцы тянутся к нему, мне так хочется стянуть с него штаны и увидеть, потрогать, ощутить еще один раз, последний, вкус его нежной кожи.

Наверно, это мне только кажется, но я как будто вижу, как бьется жилка у него на шее, и представляю, как веду по его шее языком. Я вижу, как его сонные руки запутываются в моих волосах, когда я стягиваю с него боксеры. Я даже могу себе представить отчаянное облегчение, которое увижу в его глазах, если разбужу его сейчас не для того, чтобы попрощаться, а чтобы заняться с ним любовью еще один, прощальный раз. Чтобы простить его и сказать об этом. Без сомнений, настоящий секс с Анселем был бы так хорош, что я забыла бы обо всем, что нас разделяет, в ту же секунду, как он коснулся бы меня. Но я изо всех сил стараюсь быть как можно тише и уйти, не разбудив его, и это означает, что я не могу дотронуться до него. Судорожно сглатываю плотный комок, который стоит у меня в горле, наверно, невыплаканные слезы, я резко выдыхаю, как чайник, из-под крышки которого вырывается пар. Внутри все сжимается, словно кто-то держит мой желудок в кулаке, скручивается, болит так, что трудно вздохнуть.

Я идиотка.

Но черт возьми. Он тоже.

Несколько долгих, мучительных секунд я не могу оторвать взгляд от Анселя, лежащего на кровати, и перевести его на ручку и бумагу в моей руке.

Какого черта я вообще собралась ему писать? Что я собралась писать?

Точно не прощальные слова. Если я его хоть чуточку знаю, а я знаю его, какие бы откровения меня ни поджидали сегодня ночью, он не остановится на этапе телефонных звонков и писем. Я обязательно увижу его снова. Но я ухожу, пока он спит, и учитывая особенности его работы, скорее всего, я не увижу его несколько месяцев. Так что это не самый подходящий момент и для записки типа «скоро увидимся».