Резко отворачиваюсь, сбегая по ступенькам крыльца. Сглатываю ком в горле, утирая слезы, и шагаю домой, не оборачиваясь.

Родителей нет, Итона тоже (у него секция по баскетболу). Я не запираю за собой дверь, чтобы Чарли мог спокойно войти, и направляюсь на кухню, пытаясь остудить мысли.

Почему-то именно сейчас вспоминаю, что так и не испекла торт для Осборна. Я обещала торт, а был только кошмарный кекс, к которому Чарли даже не притронулся, потому что инстинкт самосохранения сработал.

От расстройства, как самая несчастная на свете единорожка, заставляю себя готовить. Гугл выдает мне рецепт простого торта, составленного из коржей и шоколадной пропитки, и я, как безумная, начинаю выгребать из шкафов ингредиенты – все подряд: муку, сахар, соль, специи и лапшу. Достаю большую керамическую пиалу, чтобы насыпать муку, и случайно выпускаю посудину из рук. Звук битой керамики оглушает меня, но и успокаивает, и я, поддавшись порыву, запускаю в стену еще и кружку – папину любимую. Потом он будет думать, что я из ненависти к нему так поступила, а не из чистого совпадения. Фрейд так запугал родителей всего мира, что в каждой выходке потомков они видят отражение своих ошибок… А мне просто хотелось разбить что-нибудь. К папе у меня нет ненависти, я его люблю. И маму тоже. Итона и Аманду… Даже Джоанну. У меня так много любимых людей в жизни, что грешно жаловаться, но руки предательски слабеют, и я через силу замешиваю тесто. Отрешенно пробую, окунув палец, раскатываю и ставлю в духовой шкаф. Озираюсь на беспорядок, который устроила, и слышу, как хлопает входная дверь. От резкого звука вздрагиваю, опрокидывая муку, которую собиралась вернуть на полку, и белоснежная пыль взлетает клубом.

Чарли останавливается в арочном проеме и вскидывает брови, оценивая натюрморт с портретом сумасшедшей девы. Не нахожу слов, чтобы объяснить, что не сошла с ума, а всего лишь готовила. Да, я обсыпана мукой, она даже в волосах, и белые фейерверки до сих пор мелькают в воздухе, оседая на черепки разбитой посуды. Но и что с того? Какая теперь разница?

– Я тебе торт решила испечь, – объясняю чужим, надломленным голосом, и в глазах Чарли в это мгновение столько же отчаяния, как и в моей душе. Но голос его звучит сухо и отстраненно, когда он произносит:

– Ри, мы с самого начала знали, что это временно.

– Зачем ты мне напоминаешь об этом сейчас? Неужели больше нечего сказать, кроме этой паршивой правды?! – Я срываю галстук, который душит меня, и бросаю на барный стул.

– Перестать. Принеси мой паспорт, Джейсон ждет.