Каждое движение отзывается болью в теле, потому что я перестал принимать даже ибупрофен: у меня от него сонливость – но мне все равно. Нежно целую Рианну в шею и захватываю кожу губами, оставляя засос.

– Ты одна дома? – тихо спрашиваю, хотя я не остановился бы, войди сюда преподобный Мартин со всем приходом.

– Родители с братом скоро вернутся…

– О’кей, – выдыхаю, закрывая глаза от удовольствия, когда Ри нетерпеливо запускает ладони мне под футболку и кончиками пальцев проводит по прессу сверху-вниз и вдоль пояса джинсов. – Слушай… по поводу моих чувств. Ты же знаешь ответ?

– Знаю.

– Что именно ты знаешь? – я отвожу ее волосы, открывая взгляду упругие груди, наклоняюсь и втягиваю в рот твердый сосок. Возбуждение зашкаливает, у меня даже в глазах темнеет от глухого стона Рианны, когда она выгибается навстречу. – Что ты знаешь? – повторяю, и она признается:

– Ты меня хочешь.

– А еще?

– Чарли, пожалуйста…– Она путает пальцы в моих волосах, тянет вверх и сама целует меня, раскрасневшаяся, податливая. Ее дыхание – сладкое, шоколадное, и я с ума от нее схожу. Обнимаю ее за талию, отрывая от пола, и вместе с ней ступаю к столу; тянусь к розовому крему, который она остервенело взбивала, окунаю пальцы в него и провожу по щеке Ри, по шее и груди, и начинаю целовать ее всю – жадно, до надрыва, будто жить осталось пять минут.

– Что ты знаешь? – требовательно шепчу, оглаживая руками ее стройное тело, и Рианна облизывает губы, прежде чем сказать:

– Ты любишь меня.

Удовольствие вливается в кровь щекотливым звуком ее голоса. Я никому не признавался в любви со времен начальной школы. Мой мир рухнул в двенадцать лет с первой попыткой матери убить себя, и с тех пор я боялся даже думать о чувствах, потому что Джейсон услышит и придет. Но сейчас повторяю эхом:

– Я люблю тебя, я люблю тебя. Я буду любить тебя, пока от меня ничего не останется.

Не знаю, смогу ли вернуться на этот остров. Без понятия, что будет завтра. Все это не важно. Вне этой комнаты не существует планеты. Она здесь, в дыхании Ри. В дыхании вселенной, которое я все еще слышу и в потоке которого должен научиться жить.

– Скажи, что мне сделать, детка? Чего тебе хочется?

Она смущенно опускает взгляд, и я усмехаюсь.

– Боишься попросить? – Я обхватываю пальцами ее подбородок, заставляя смотреть мне в глаза: – Может, тебе тоже будет легче повторить за мной?

Она вопросительно вскидывает брови. В темных глазах – россыпь звезд. Я забираюсь рукой ей под юбку, с легким нажимом просовываю пальцы под резинку нижнего белья и проникаю пальцами между ног, ощущая горячую влажность.