Он проносится мимо меня к двери и толкает ее: открыто. Интересно, Зак случайно забыл замкнуть днем, когда убирал заграждения, или специально наплевал на сохранность особняка?

– Итон, ты куда?!

– Ненавижу все!

– Там привидения!

Брат громко хлопает дверью, обрубая разговор, но я догоняю.

– Итон, расследование ведь возобновят. Найдут здесь твои отпечатки и сделают подозреваемым, – пугаю его, с грустью осматривая гостиную.

Итон останавливается у входа на кухню и подпрыгивает на месте, чертыхаясь.

– А-а-а!!! – кричу, поддаваясь рефлексу, и брат начинает смеяться. – Ах ты, маленький западлист!

– Которая комната – Осборна? – насупившись, спрашивает он.

– Зачем тебе?

– Я здесь ночевать останусь. Не хочу домой.

– Можно и здесь, – покорно соглашаюсь, стараясь его морально поддержать. – На рассвете уйдем, чтобы родители не запаниковали.

Мы поднимаемся в спальню Чарли, и первым делом я открываю окно. Свежий после дождя воздух сразу наполняет легкие, и я слышу сиплый, сдавленный голос брата:

– О боже, Ри… здесь еще один труп.

У меня сердце в мозг подпрыгивает, поднимая давление, и я резко оборачиваюсь, глядя, как брат потешается надо мной, стоя на кровати.

– Ты мне за новость о разводе мстишь, что ли?! – возмущаюсь, и брат фыркает, забираясь под одеяло. – Они не любят друг друга, Итон. Понимаешь?

– Мне все равно, – доносится глухой ответ.

Я ложусь рядом и обнимаю негодника, который, наверное, чувствует себя самым несчастным человеком на свете, и снова разглядываю кулон, нагретый в моей ладони.

– Итон! – хлопаю его по плечу. – У тебя зрение лучше. Сможешь разобрать, что написано на этом ободке?

Макушка брата показывается из-под одеяла, и он недовольно закатывает к потолку глаза, полные слез: