Но вместо того, чтобы смутиться и уйти, Дэнни зовет медсестру.

На смене – Натали, и она приносит мне стакан воды.

– Девочка моя, ты какая-то бледная.

– Меня тошнит, – признаюсь, приглаживая трясущимися руками волосы, и она странно на меня смотрит, а потом бросает на Дэнни полный осуждения взгляд.

– Твоих рук дело? – обвинительно говорит она, и Веймар изумленно вскидывает черные брови, мол, я тут ни сном ни духом.

– О чем ты, Натали? Я просто переволновалась из-за Майкла, – шепчу, но медсестра, недовольная моим ответом, уходит, обещая быстро вернуться.

– Хочешь, я останусь? – беспокоится Дэнни, но я ощущаю такую слабость, что любой раздражитель делает только хуже, поэтому отрицательно качаю головой. – Тогда я позвоню вечером, узнать о самочувствии.

– Хорошо, – сдаюсь, лишь бы он ушел.

Кое-как доползаю до кровати Майкла и сажусь на стул, глубоко дыша.

– Хреново выглядишь, Ри, – подкалывает меня Салливан.

– Взаимно.

Он издает смешок и молчит, разглядывая свои исколотые капельницами руки.

– Я очень боялся этого момента – когда придется посмотреть тебе в глаза, – говорит он сухим, надтреснутым голосом, и я машинально тянусь рукой к его руке, переплетая наши пальцы.

– Ну что ты, Майкл. Я не осуждаю тебя. Ты не решился попросить о помощи и жил в постоянном кошмаре. Я знаю, ты не хотел… ты не хотел. – На глаза наворачиваются слезы, в сотый раз за последние недели, словно во мне установили слезоточивый кран. – Чарли тоже тебя не винит. Он бы сам тебе сказал, но вернулся в Штаты.

Майкл облегченно прикрывает глаза, а спустя долгие секунды молчания произносит тихое:

– Спасибо.

– Как ты себя чувствуешь? Тебя все еще… ломает без дозы?

– Без понятия. Вместо крови у меня в венах глюкоза и обезболивающие, я вообще мало что чувствую.

– Прости меня, Майкл…

Он сильнее сжимает мои пальцы, а в глазах тоже слезы стоят.