— Север…, — мой голос охрип, что вышел какой-то задушенный писк, а глаза от обиды и слез защипало. Внутри будто все оборвалось, а сердце на миг остановилась, чувствуя… что все, конец. — Я никогда не…

— Никогда «не» — что? — жестко произнес он, перебив меня. — Не думала ни о ком, кроме себя? Не ставила свое «я» выше других? Никогда не играла моими чувствами? Что из этого ты «не», Саша? — он смотрел холодно и равнодушно, и я не смогла сдержаться.

По щекам медленно поползли слезы, застилая мутной пеленой образы вокруг. Даже на секунду показалось, что Север — мой любимый Север! — дернулся мне навстречу, а его лицо перекосило от боли. Но, наверное, это все-таки слезы, именно они исказили реальность. И так даже лучше — только бы не видеть, не слышать, не чувствовать.

— Я никогда не говорила, что мне важно твое богатство или положение в обществе, — проговорила я, опуская голову. Голова кружилась, и я коснулась пальцами висков, чтобы немного восстановить равновесие. — Все, в чем ты обвиняешь меня… я не понимаю, Север?

Мой взгляд снова вернулся к его лицу, на котором застыла маска отчуждения.

— Знаешь… что я презираю больше всего на свете? — неожиданно спросил он, смотря куда-то поверх моей головы. За все время он ни разу не посмотрел мне в глаза. Почему? Почему он не хочет видеть меня?! — Я ненавижу ложь и притворство, — сам ответил он на свой вопрос, даже не дав мне вставить и слова. — Если бы ты честно мне все рассказала, то…, — он устало махнул рукой, обрывая себя на половине фразы. — Я просто не ожидал, что ты окажешься… такой же…

— Та-кой…же, — сиплым голосом повторила за ним, смаргивая очередные соленые капли с ресниц. Подняла голову, встречая его взгляд, в котором… нет, ничего не было. Ни капли раскаяния или… я не знаю, что хотела в них увидеть, но это стало последней каплей.

Вскинула подбородок. Я — дочь своего отца! Я — Сокольская! И никто, никто! Не смеет! Оскорблять! Меня!

— Какой такой? Глупой? Доверчивой? Вновь поверившей, что может быть иначе? — мои губы изогнулись в ироничной улыбке, но, сколько за ней было скрыто боли. — Верно! Я — такая. Была. Есть. И буду. Всегда! Извини, что заставила тебя поверить, что стану другой. Что заставила твоих родителей поволноваться, — получилось неискренне, но извиняться за свой тон я не стану. Нужно просто найти в себе силы, чтобы уйти с гордо поднятой головой, а не…. — А знаешь, спасибо тебе за все. Ты помог мне в очень трудной ситуации, но в очередной раз напомнил, кто я, — я улыбнулась, а Север опустил взгляд. Я заметила, как он сжал кулаки, что костяшки на пальцах побелели, а на скулах проступили бледные пятна. Слезы у меня по-прежнему катились по щекам, а в горле стоял ком.