Мой брат. Всего два слова перечеркнули все надежды на счастливое будущее. Вот только… что мне-то с этим делать?! Я его люблю! Люблю как мужчину, а не брата.

Брат! Проклятье! Жить с собственным братом — это же грех? Или…

Я прикрыла ладонями лицо, пытаясь хоть немного втянуть в пустые легкие воздух.

Готова ли я закрыть глаза на это? На наше кровное родство? Готова ли пойти за ним в ад или… нет, туда меня не пустят. Готова ли противостоять всему миру, который непременно отвернется от нас, узнав о нашей общей крови. И ответила сама себе…

Готова. Только пусть позовет.

Сколько я так просидела на стылой земле, не помнила, только накрапывающий весенний дождь заставил меня медленно подняться и отряхнуть испачканную юбку. Нужно было поговорить еще с отцом. Вдруг он специально выдумал это, и Север…

Пошатываясь, будто пьяная, добрела до стоянки такси, фактически ввалившись в салон ничего не понимающего таксиста. Назвала адрес офиса отца и отвернулась к окну, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды мужчины за рулем и его осторожные вопросы о моем самочувствии. Сухо уверила его, что в порядке, и принялась выстраивать мысленный диалог с отцом. Если он не поможет мне, то…

Прижала ладонь к левой груди, ощущая слабый толчок собственного сердца. Если отец не поможет, уверена — мое сердце подойдет Северу идеально.

Честно? Мне хотелось прыгать от восторга, что сегодня…

Сейчас я…

Увижу его…

Его!

Я сжала пальцами подол юбки, а затем принялась разглаживать невидимые складки, затем подхватилась с места, едва не подпрыгивая от нетерпения….

— Здравствуй, Саша, — я резко обернулась на родной голос, и замерла под взглядом карих глаз.

Он стоял в паре шагов от меня, а мне оставалось только удивляться, как Анатолий успел так быстро его найти? Или… Север сам нашел меня, заметив в компании брата?

Я стояла, боясь пошевелиться, и только с жадностью рассматривала его лицо, отмечая с болью в сердце, как оно осунулось за эти несколько дней, которые… да что там говорить! Его нынешнее состояние — только моя вина! Я сделала шаг, желая быстрее прижаться к его сильному телу, но он вдруг усмехнулся как-то зло, с иронией, и я не решилась, снова обругав себя за трусость.

— Не надо! И жалеть не надо! — жестко произнес он, продолжая сверлить меня темным взглядом. Мое сердце заходилось от боли и радости, сжималось от сострадания, а он… просто не хотел меня видеть?

— Даже в… мыслях не было, — хрипло произнесла я, облизнув пересохшие от волнения губы. Сделала новую попытку приблизиться к нему, но он только отрицательно качнул головой, останавливая меня. Мы так и застыли друг напротив друга, как два совершенно незнакомых человека. — Север… я виновата перед тобой, но скажи… почему? — голос на последнем слове все-таки сорвался, и вышло откровенно жалко, будто прошу его милости. Впрочем, мне не стыдно признать это — так и есть. Я готова просить его, нет — умолять, но… почему же он так жесток? Неужели, об этом и говорил Толик?