— Сев… но этого не может быть, — хрипло выдохнул Толик, рванув воротник рубашки, а потом его взгляд прошелся по усталому бледному лицу брата. Было заметно, как отразились на нем события последних дней, а ведь Толик помнил его другим, когда Север приехал в Питер, оставив Сашу у родителей. И тут его мозг прострелила мысль, — Сев, вы же… не…, — договорить он не смог, но ему достался потерянный взгляд брат и чуть заметный кивок.

— Надеюсь… последствий не будет, — как-то обреченно проговорил Север, а затем медленно встал и направился в ту сторону, где чуть раньше исчезла Саша. Толик проводил взглядом его фигуру, обдумывая то, что он ему сказал. — Идем, нам еще в город надо вернуться. Зачем ты, вообще, привез ее сюда? — без особой злости, но с какой-то долей обреченности, спросил он.

Конечно, Толик не виноват, что все сложилось… так, но он бы хотел сообщить Саше об их расставании немного позже. И не так…. Теперь Север чувствовал вину за все, что наговорил ей. Знал, что причинил Саше боль, что они, возможно… нет, точно, никогда не простит ему обидных слов. Но он не был готов к этой встрече, хотя много думал о том, что…

Нет, если раньше его останавливало то, что Саша останется одна после его смерти, то теперь он просто не имел права на нее и ее жизнь. И пусть глупое, подыхающее сердце рвется к ней, а внутри все противится их расставанию, он не может просить ее переступить через себя и забыть, что они родные по крови.

Поэтому, лучше оттолкнуть, обмануть, солгать. Выставить себя с худшей стороны, чтобы навсегда отбить у нее желание его прощать. Повторить ей все те слова, что она когда-то услышала от того подонка, стать похожим на него…

Лучше бы она его никогда не знала!

Ничего, она вернется в привычную среду и забудет его. Так лучше. Для всех!

Надо еще поговорить с Владом, чтобы прекратил поиски донора. Без Саши он жить не будет!

***

Глядя вслед удаляющимся мужчинам, я медленно сползла на землю, закрывая рот руками, чтобы, не дай бог, не закричать от распиравшей внутри боли. По щекам снова медленно поползли слезы, но я уже не могла понять, что именно сейчас оплакиваю — разбитое сердце или разбитую жизнь? Ведь жить без него я не смогу и видеть, как умирает он — тоже.

Когда я ушла после нашего разговора, у меня еще теплилась надежда, что все сказанное Севериным — ложь. Была уверена, что мы снова поговорим спокойно, была готова… что?

Я усмехнулась, подняв голову и смотря в темнеющий вдалеке горизонт. Снова будет дождь, — мысленно проговорила я, — только он не смоет всей горечи, что сейчас была в душе. Я была готова на все, чтобы вернуть любимого мужчину. Умолять, унижаться, прося не бросать меня, а узнала…