— Проверим, — буркнул мужчина, снова делая себе какие-то пометки в ежедневнике.

— Да-а? — я постаралась придать лицу чуть глуповатый вид, но, видимо, получилось не очень, потому что заслужила довольно тяжелый, пронзительный взгляд мужчины.

— Почему вы решились на добровольное посмертное изъятие органов? — снова спросил меня юрист, при этом, не переставая что-то набирать на клавиатуре в компьютере. Ох, надеюсь, не строчит куда-нибудь в… органы правопорядка?

— Э…э, но это ведь может кому-нибудь спасти жизнь, — неуверенно пробормотала я, понимая, что зря затеяла все это представление. Думаю, меня давно раскусили, хотя… не понимаю, почему он до сих пор со мной разговаривает? — Я готова к этому…

— В законодательстве предусмотрена эта процедура, и вам нет необходимости заключать договор именно с нашей клиникой, — строго проговорил мне юрист, не сводя с меня светлого взора глаз. — В случае ненасильственной смерти, — он подчеркнул это слово строгим тоном и продолжил уже спокойнее, — врачи могут использовать ваши органы без согласия родственников в случае острой необходимости.

Я подняла на него взгляд, в волнении теребя край куртки.

— Я хотела бы… мое сердце должно быть отдано определенному чело… то есть, пациенту. Это возможно? — тихо уточнила я, понимая, что… интриганка из меня так себе.

Мужчина еще какое-то мгновение посверлил меня взглядом, а затем тяжело вздохнул. Интересно, сколько у него таких посетителей, как я, проходит за день?

— Возможно, — наконец проговорил он, откладывая все дела, что делал до этого. Он еще раз внимательно посмотрел на меня, словно, что-то решал для себя.

— Поймите, мой… отец, — я замялась, не зная, как еще убедить его.

— Это вы поймите, Александра, — мужчина теперь смотрел не отрываясь. — В этом случае смерть не может быть… насильственной или… суицидом, понимаете? Тогда… орган может не попасть к трансплантологам. Это первое, — он снова сделал паузу. — Вы еще очень молоды, чтобы… думать о подобном, подумайте, что вас НЕ ждет в будущем, если вы окончательно примите такое решение.

Я понимала, что он не должен был произносить этих слов. Понимала, как со стороны выглядит эта моя «просьба». Понимала, что он может оповестить моих родных о моей задумке, даже нарушив при этом все юридические нормы. Но он давал мне шанс подумать обо всем еще раз.

— Я не собираюсь умирать сегодня, — постаралась как можно безразличнее говорить об этом, хотя получалось откровенно слабо. — Это на тот случай, если что-то случится со мной. Другие мои… органы, — я сглатываю подступивший к горлу комок. Это просто страх. Страх, что он сейчас откажет мне, а я… я ничем не смогу больше помочь Северу. — Другие мои органы могут быть отданы нуждающимся пациентам, но сердце… только одному, конкретному человеку!