— Нет, Генрих, не надо… — очень тихо простонала Дашка, понимая, что волна возбуждения накрывает ее, ее бабочки вышли из-под контроля и вырвались наружу.

— Надо, Дашка. Пути назад нет. Мы вместе хотим этого, — он тихо шептал ей на ушко, но теперь он прижимался к ее спине и продолжал нежно ласкать ее пальчики, едва дотрагиваясь до них своими.

— Я этого не хочу…

— Возможно твой мозг еще и не хочет, но тело хочет. Оно отзывается на прикосновения…

— Оно почти семь лет было в заключении. Оно все это время не знало ласки мужчины… Еще бы оно не отзывалось. Остановись Генри, прошу тебя.

— Нет, Дашка, нет…

Он резко развернул ее к себе и впился в ее губы требовательным поцелуем. Дашкин мозг отказывался что-либо соображать, тело было ватное, последними усилиями она сдерживала стон.

«Почему мое тело меня предает? Почему?..», — промелькнуло в голове у Дашки.

Теперь Генрих прижал ее к столешнице мягкой точкой, не отпуская Дашкины руки из плена, соединил их за спиной, не давая возможности оттолкнуть его. Дыхание участилось. И у него. И у нее.

— Прошу тебя…

— Нет…

Генриху пришлось приложить усилие, но все же он смог принудить Дашку приоткрыть нежный ротик и впустить внутрь его требовательный язык, который теперь заигрывал с Дашкиным, не давая ей возможности опомниться.

Теплые и нежные пальцы Генриха заскользили по ее спине вниз и нырнули под футболку. Он на секунды отпрянул от Дашки, посмотрел на нее, удовлетворился содеянным и продолжил ласки. Теперь он не держал ее руки, она уже не могла сопротивляться. Он одной рукой придерживал ее, а второй ласкал ее грудь, но очень хотел спуститься ниже, но мешали плотно прилегающие джинсы. Дарья ловила воздух ртом, как рыбка, выброшенная на берег.

Прижимая Дашку к себе одной рукой, ни на мгновение не отпуская ее тело, не позволяя ей отстраниться, другой все же умудрился проскользить по ее нежному и плоскому животику и расстегнуть пуговицу на ее джинсах. Его рука нетерпеливо проникла внутрь. Она практически не среагировала.

Он довольно заурчал. Не прекращая поцелуй, Генрих поднял Дашку на руки, пинком ноги открыл дверь в ее спальню. Дверь с шумом растворилась. Он сделал шаг, остановился. С прикроватной тумбочки смотрело фото его брата. Генрих развернулся и направился со своей сладкой ношей в зал… Взгляд брата, даже с фото, сейчас Генрих выдержать не мог. Сам знал, что не прав, но остановиться было выше его сил.

Не отрываясь от Дашкиных губ, не давая возможности ей возражать, он продолжил изучать ее тело, блуждая по нему руками. Сопротивляться Дашка больше не могла, мозг практически отключился, лишь периодически всплывал на поверхность, чтобы тихо прошептать очередное: «Нет, Генри, не надо…» и снова уйти… вглубь наслаждения…