Она любит тебя. Любит и ждет, что ты вернешься к ней. Любит и растит твоего сына. Да! У тебя, крестник, в России растет сын. Ромка, Ромашка, Роман Германович. Очень милый мальчишка, как две капли воды похожий на тебя.

Зная, как ты относился к ней, как боготворил ее, если свободен от уз брака, вернись к этой девочке. Она достойна большего, чем одиночество!

Она гордая. Она сама никогда не попросит помощи, не позвонит и не напишет. Она любит и ждет. Ждать она умеет, как никто другой. Она сильная и мудрая. Однажды, сидя у камина, она сказала мне: «Нужно просто уметь ждать! Ждать человека. Ждать счастья. Ждать встречи. Это стоит того, потому что, дождавшись, ты обретаешь все!». Поверь, крестник, эта девочка достойна обрести все!

Прощай. Надеюсь, ты примешь правильное решение. Твой друг и крестный».

Генри молча сидел и наблюдал за братом, наблюдал за изменением выражения его лица. Прочитав письмо, Герман отложил его и какое-то время сидел молча, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. Закурил и спросил:

— Почему мне никто не сказал? Почему Ты не сказал?

— Герман, я не мог нарушить данное ей слово. Я тоже люблю ее. Она мне дорога. Но… ее сердце до сих пор занято тобой… Даже сейчас, она запретила говорить тебе, напоминать о ней. У тебя Герман два месяца, чтобы найти ее. Через два месяца я возвращаюсь в Россию и, если на пороге ее квартиры до моего возвращения не появишься ты, она станет моей женой. Я не буду тебе помогать, но и мешать не буду… Когда я уезжал, она попросила тебе передать короткую фразу. «Передай ему, что я люблю его», и все…