Лишь спустя пару дней ему предстояло узнать чуть больше об этой чудной девчонке — к примеру, то, что она находится с ним в стенах одного и того же класса, так близко, но в то же время недосягаемо. «Я не думал, что это делается так легко», — подумал он тогда, и сейчас эти слова пронеслись перед глазами повторно в виде небрежно выведенных каракулей. «Можно запросто улыбнуться, и весь мир на тебя взглянет с такой же улыбкой. Как она сделала это? Да и что вообще сделала? Всего лишь поделилась сладким — мало ли кто не может подойти к голодному с виду ребенку и угостить лишней конфетой, но… Здесь что-то было. Другое, необъяснимое для человека, но такое, что он чувствует где-то глубоко в душе и не может выразить никаким из известных способов; как фраза, которую произнести невозможно, потому что рот крепко зашит толстыми красными нитями; или птицы, рвущиеся сквозь ребра к далекому свету, разрывающие когтями плоть до кровавых рубцов, но не способные пробить тонкий слой кожи, и вынуждены по одной умирать в своей темнице. И я тоже это ощутил, вот только что именно — сам не знаю, как будто стал трехлетним и разучился разговаривать. Хотя, может быть дети потому и счастливые — им ни о чем не нужно переживать, нечего решать или обдумывать — для них все настолько забавно и просто, что хочется снова стать беззаботным ребенком и быть всеми горячо любимым. Все обожают маленьких детей, а большие уже толком никому не нужны, вот где ирония жизни».

— Ваш завтрак, мистер Дауни, — раздалось откуда-то издалека, и парню пришлось спешно покинуть мир иллюзий. Над ним нависала запыхавшаяся Хлоя, бережно прижимая к себе два наполненных доверху подноса. — А теперь вернемся к прерванному разговору, если ваше самолюбие удовлетворено.

Дауни посмотрел на поджаренную лепешку, политую каким-то непонятным с виду джемом ярко-желтого цвета, и лепешка взглянула на него в ответ со злобной насмешкой. Даже чай сегодня выглядел менее аппетитным и горячим, чем обычно — все решило сговориться против юноши и задавить его для начала морально, чтобы после без особых усилий одержать легкую победу над ослабленным и униженным существом.

— Почему так почтительно-вежливо, мисс Робертсон? — холодно спросил Джек, отправляя в рот первый кусочек, обильно политый сиропом. — Неужели вы хотите продолжить беседу в таком тоне? Неподходящий выбор для подобного места — нас могут понять неправильно.