Дауни вдруг подумал об этом, представил несмышленного мальчика, но не перестал жалобно скулить в осеннее небо. После перешел на хриплые стоны, больше походящие на крики умирающего животного, чем на человеческий голос, а затем и вовсе тихо захныкал, уверенный, что никто его не слышит. На самом деле наслаждаться чужими страданиями и вправду было некому — только легкий ветерок и тысячи тел, закопанные под землю, стуки лысых веток друг об друга и невозможная тишина, нарушаемая едва слышимым теперь бормотанием и шепотом.

— Прости, мам… Пожалуйста… Я не хотел, чтобы все вот так вышло… — начал оправдываться Джек, сгребая землю обратно и засыпая собственные труды все новыми и новыми слоями земли. — Нет, правда, я… Сожалею. Со мной происходит что-то нехорошее, и никак не получается из всего этого выбраться, как будто это нечто меня засасывает…

Джек судорожно сгребал грязь обратно, придавливал пальцами, слепливал куски между собой, только бы вернуть все в первоначальный вид, а в голове у него звенело от слов, заглушающих даже собственную речь:

Тебя нужно проводить до могилы?

«Да, покажи мне», — язвительно ответил Дауни самому себе и с еще большим усердием принялся укладывать землю, — «а то я и впрямь потерялся. Вышел на пару минут за молоком и забыл дорогу назад — какая глупость! Так ты поможешь мне? Без тебя я точно не справлюсь, маленькая любопытная дрянь. Давай я лягу в коробку, а ты захлопнешь ее и заново заколотишь гвоздями, они вон там, в кучке, около огромного серого гладкого камня. Видишь? Умница, а теперь пойдем, ты возьмешь в свои худенькие ручки лопату и забросаешь гроб землей и песком, но только сделай это как можно аккуратнее, потому что жуть как не люблю беспорядок. Готова? Тогда не будем терять времени напрасно, а то через час у меня по плану дневной сон. Надеюсь, просплю, как мертвец…»

Парень улыбнулся последней мысли, еще раз примял ладонями кучу земли и глины, затем поднялся на ноги и оценил результат целого часа работы. В маленьких травинках около самой насыпи застряли небольшие комочки и песчинки, но в целом все было как раньше — до прихода сюда Джека и приступа его слепой ярости. Он в очередной раз тихо попросил:

— Прости, мам. Я пока не буду приходить, ведь так будет лучше… Для всех… Надеюсь, ты не сильно сердишься и очень счастлива в своем новом доме.

Сказав это и выдавив из себя вслед жалкую улыбку, Джек медленными шагами двинулся обратно к заветной арке. Небо по-прежнему оставалось серым и водянистым, как прокисшее молоко — изредка проплывали клочки облаков, окаймленные тусклым светом, но и они выглядели уныло, как этот чертов осенний день.