Я еще долго-долго вглядывалась в лицо нарисованного мужчины и думала, как может быть, чтобы этот странный доктор с обложки мог раздавать невидимым людям «бесценные» советы. Размышляла об этом час, два, три — и так до самого конца несчастного дня, пытаясь проделать тот же трюк с собой и доказать ему, что эти слова грубая неправда.

«Я счастливая и живая!», — написала я на краю этого журнала и подумала, как забавно выходит, что такой известный человек ошибся в небольшом предсказании. Ведь я-то не мучаюсь бесполезным поиском, но и не смею назвать себя оптимистом, особенно в последние холодные месяцы серой осени. Значит, он все же ошибся, но внутри меня что-то внезапно зашевелилось: гадкое чувство, будто тугой канат перетягивает тело изнутри, и ты каждую секунду ощущаешь мокрые волокна, щекочущие внутренние органы; и вот кто-то медленно стягивает концы, дышать становится почти невозможно, а эта мерзкая змея по-прежнему сдавливает, мешая думать, и в глазах загораются белые на черном звезды.

«Я счастливая и живая!», — вывела я снова, и на этот раз пальцы дрогнули на восклицательном знаке, не соглашаясь с голосом разума. Вдруг показалось, что я действительно проживаю неделю с абсолютно пустой головой — ни идей, ни будущих планов и стремлений, а одна только мутная вода, булькающая, стоит сделать хоть малейший шаг. Да, забавно — вода, похожая на темный и густой лимонад без единого шипучего пузырька; пьешь ледяную жидкость, а во рту долго остается склизский привкус, будто глотнул масла…

«Я счастливая и живая»

Видимо, и здесь тоже обман. Мне бы хотелось исчезнуть отсюда, уйти в выдуманный собой мир и забыться в нем на нескончаемую вечность. Это была бы просто чудесная жизнь, не правда ли?

(но Бог не любит грешников, ты же помнишь, глупая девочка, а то, о чем ты думаешь, самый настоящий грех, просто ты еще не написала то страшное слово)

Я бы жила в небольшом домике с крохотной коричневой дверцей в ореховую крапинку и стенах цвета нежной мяты, чтобы издалека он походил на большой кусок торта. Там было бы много-много огромных окон и всегда жаркое лето. Сладкие персики по утрам, нежный зефир на десерт и яблочные пироги к чаю — можно наслаждаться закатом и смаковать его по кусочкам, напевая под нос приятную песенку.

И там не было бы мамы. Никаких наставлений, поучений и споров, у нее оказался бы свой мир и дом, как можно дальше от моего. И папа с Хлоей… Я хочу, чтобы они жили так, как живут сейчас, если им действительно нравится такая жизнь. Школа осталась бы тоже далеко-далеко, как маленький маячок, который будет светить темными ночами и зажигать в моем сердце теплые воспоминания, а Джек… У него бы тоже было все хорошо — пусть и не здесь, но я бы всегда о нем помнила и раз в неделю приглашала его посмотреть на звезды (ах, да, над моим домом всегда бы горели звезды — крошечные светлячки на завораживающе-черном полотне, бездушные, но прекрасные). И все были бы счастливы, пусть даже сейчас такой мир существует только в моей голове.