— Но я не хочу есть, мам… — протянул недовольно мальчик, рисуя пальцем по сухому стеклу и корча грустную рожицу проходящим мимо автомобиля людям. Те только приветливо улыбались и коротко махали свободными руками. — Мы могли бы вернуться домой и попросить мисс Харингтон приготовить наши любимые блинчики с шоколадны молоком… Или ты сама сделала бы вкусный суп из индейки, а я натирал бы на терке сыр и дулся, потому что ты всегда делаешь это лучше, а я очень боюсь задеть острые края пальцами и порезаться. Мы умрем здесь от голода, потому что тут все чужое и ужасное!

В ответ на начинающуюся жалобную истерику сына женщина в легком хлопковом платье, чуть придерживающая руль тонкими руками, лучисто улыбнулась и убрала с лица выбившуюся из незамысловатой прически прядь блестящих волос. Она провела за рулем более шести часов без единой, даже самой короткой, остановки, и все что угодно отдала бы сейчас за тишину, стакан холодного лимонада и жирный сэндвич с тунцом, который бы наверняка не повредил прекрасной фигуре миссис Дауни — выехав с автозаправки около пяти утра, они прибыли в Бостон только к полудню, и обоих гадкой пленкой покрыл соленый пот и пыль знойной автотрассы.

— Глупости, Джеки. Давай так, — внезапно предложила она, глазами уже выискивая свободное место для парковки, — если тебе что-нибудь понравится из меню, и ты съешь заказанное тобой блюдо, то… вечером я обещаю приготовить суп в нашем новом доме, такой, как ты любишь, с плавлеными кусочками тертого сыра, идет? Но сейчас пообещай быть самым веселым и замечательным сыном, который понимает, что мама тоже очень устала.