Джек стоял, не в силах пошевелиться или первым сказать что-либо; он только еще крепче сжал в руке пакет и, ощутив его приятную тяжесть, продолжил угрюмо молчать. Девушка тоже не спешила с приветствиями.

— Доброе утро, Джонс, — все же выдавил из себя Дауни и почувствовал, как недоуменный и любопытный взгляд зеленых глаз выжимает из него все силы и внутреннее составляющее души, опустошая оболочку и оставляя после себя сухую пленку некогда наполненного живительным соком сосуда. После этих слов там что-то с громким хлопком рассыпалось, забрызгав все вокруг сухим порошком с примесью песка и серых хлопьев. Парень сделал как можно более непринужденный вид и сел на свободный стул, не переставая смотреть в упор на подругу.

— Какими судьбами? Мне казалось, вы больше не балуете себя сладким, тем более без какого-либо повода. Этот столик занят, если ты не заметил.

— Да, разумеется. Если честно, не ожидал тебя здесь увидеть. Кажется, твой дом находится в южной части города, а значит, до этого кафе…

— Ровно сорок пять минут на автобусе номер пять, четыре минуты пешком, а прежде еще десять минут на собственных ногах — и, знаешь ли, оно того стоило! Догадывалась бы, что увижу тебя сегодня, то оделась бы куда более скромнее. Тут… пожалуй, самая лучшая атмосфера для того, чтобы посидеть в тишине и подумать о чем-то важном, что занимает голову и мешает плодотворной работе. К примеру, о друзьях или… Хотя, это уже не имеет значения, верно? — она сделала еще один глоток, бросив мягкий взгляд из-под спадающей на лоб шоколадной пряди пушистых волос, и указала коротким кивком на лежащие перед ней листки бумаги. Каждый был испещрен черно-белыми строками текста, и (как и ожидал невидимый некогда наблюдатель), слева от каждого абзаца можно было заметить карандашные штрихи и какие-то странные значки вперемешку с прописными буквами. — Еще это прекрасное место, чтобы поработать над тем, что люди обычно откладывают до лучшего момента, которого, однако, так и не случается в их жизни. Ведь и ее можно отложить на потом, но что тогда делать сейчас, в эту самую секунду? Вы когда-нибудь думали об этом, мистер Дауни?

Джек поначалу неловко вздрогнул, услышав в конце это деловое обращение, сказанное, с одной стороны, вежливо и учтиво, а с другой — слишком нежно и тепло, голосом, не предназначенным для таких важных и грубых слов. «Конечно же, думал», — хотел выпалить он без какого-либо контроля над своими поступками, неосознанно, чтобы только признание звучало как можно честнее и искреннее. «У меня было предостаточно времени для каждой, даже самой глупой и бесполезной мысли. И о людях… тоже пришлось на минутку задуматься. О том, как они (то есть мы, конечно, мы) тратят впустую деньги, минуты и чувства, не отдавая ничему из этого цены, а после ужасаются и сожалеют об утерянной возможности. О том, что жизнь — такая, о которой мы мечтали в детстве и теперь воображаем каждую ночь, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в жидкую черноту — происходит именно сейчас, и важно уметь осознавать величину этого подарка. Я обо всем думал, Кэти. Даже о тебе. Тем более о тебе. Не хотел отдаваться воспоминаниям, но они накатывали на меня сами, укрывали с головой, и возвращаться в холодный декабрь не было ни малейшего желания, но… я пришел. За новыми моментами, еще лучшими и более прекрасными, нежели те, что мы оставили за спинами в тумане, который человечество бессознательно называет «прошлым».