— Думал. Это… доклад по истории Англии, который нужно будет подготовить к следующей неделе? Решила взяться за него заранее? Смелое решение.

— И единственно верное, — поправила его Кэтрин, откладывая бумагу в сторону и вызывающе наклоняя голову вбок с озорной улыбкой. — А как продвигаются ваши успехи? Уверена, вы выбрали самую скучную тему из всех существующих в учебниках по истории.

— Фаворитки королевы Анны, — для чего-то сказал Джек и, не дожидаясь ответа, спросил с той же надменной вежливостью. — Как вы считаете, мисс Джонс, действительно ли ее королевское величество была влюблена в одну из девушек или сталкивала между собой леди Мальборо и миссис Мэшем намеренно, чтобы потешить свое самолюбие?

Ему оставалось только ждать, прилагая максимальное количество терпения и выдержки, чтобы не пошевелить ни одной частью своего лица и сохранить выдуманное для этого разговора выражение. На самом деле никакого доклада об этих интригах и связях у него не было даже в мыслях, да и сам проект, скорее всего, забылся бы и объявился в последний день перед его сдачей, недоделанный и представляющий из себя только жалкое подобие чернового варианта хорошей работы, но… Было в этом вопросе что-то личное, странное и неестественное, чтобы сбить с толку и заставить собеседника рассказать чуть больше, чем ему бы того хотелось.

«Заставь кого-то помечтать», — всегда говорила мама, успокаивая сына перед сложным объяснением с бабушкой, которой нужно было отнести очередную банку с малиновым вареньем, или с другом, если случилось что-то плохое и требовались извинения. Она сажала сына на колени, ласковым движением убирая назад непослушные волосы, и говорила ему на ухо, чтобы окружившая их тишина и пустота не могли подслушать драгоценного совета. «Расскажи ему что-то, и пусть он немного улыбнется или доверит тебе старую-старую историю, которая ему важна, как сокровенное воспоминание детства. Слова делают разных людей ближе; поверь, Джек, иногда одной фразы хватит, чтобы сделать двух некогда ненавидящих друг друга абсолютно счастливыми. Это проще, чем кажется», — пояснила Шарлотта, когда мальчик поднял на нее глаза с застывшим в них вопросом. «Например, если я скажу тебе, что приготовила на завтрак твои любимые тосты с джемом из апельсинов, ты засмеешься и обнимешь меня — так же, как и сейчас — и я тоже стану самой счастливой мамой на свете. Всего несколько слов, милый, и мы уже совсем другие люди, и внутри нас все совершенно по-другому, не как это было раньше».

— Я никогда прежде не уделяла этим слухам особое внимание, — осторожно начала девушка, украдкой поглядывая на часы, — но если уйти от конкретных лиц и поразмышлять над простыми образами… Думаю, это нельзя назвать искренностью. Точно нельзя. Если человек привязан к другому, действительно любит его и испытывает хоть малейшую гамму чувств, то не заставит его страдать. Это же бессмысленно — истязать кого-то сомнениями и твердить себе под нос: «Я же люблю его и всего лишь хочу посмотреть, что он чувствует на самом деле». Значит, остается два допустимых варианта: сплетни среди слуг королевы разошлись по всему двору и изменили немного ход истории, либо… эта женщина не была привязана ни к одной из них. Вы процитируете мои слова в своем докладе, мистер? Как, к примеру, мнение независимого лица — я могу даже записать все это еще раз на бумаге, специально для твоего хорошего балла.