Один из самых холодных дней в году. Вернее, пока что единственный, потому как зима едва-едва вступила в свои права и начала вести нешуточную борьбу с бурым лиственным ковром, скомкала его, и вот уже хруст сопровождает бедного путешественника при каждом его шаге. Он будет осторожно идти вперед, чувствуя легкое головокружение из-за свежести ледяного воздуха, и недоверчиво озираться по сторонам в поисках малейших признаков человеческой жизни; но огромные витрины с выложенными напоказ цепями сосисок и копченостей угрюмо молчат, из газетных киосков провожают бродягу застывшие в напряжении буквы на печатных страницах, остановки тоже пустуют, являясь временным прибежищем для бездомных собак и кашляющих кровью кошек; и только некоторые кофейни и рестораны дышат ароматами свежеиспеченного мяса, тушеных в сырном соусе грибов, яблок и только что откупоренного вина, вторя другим, из которых веет нежной корицей и апельсиновыми дольками в чистейшем медовом сиропе, сквозь который, по заверениям пекарей, можно разглядеть собственное удивленное отражение… Они, как единственные живые островки в безмолвной долине, собрали внутри себя все самое прекрасное и замечательное, что есть на свете — ведь и люди там, заходя с холода и недовольна потирая озябшие руки, расплываются в улыбках, смеются и начинают другую жизнь, отличающуюся от существования вне дверей той или иной кондитерской. Женщины пьют кофе, обсуждая семейные неурядицы или другие тревожащие их мелочи; маленькие дети, снующие неподалеку, впивают пальцы в мягкое тесто карамельных пончиков, измазывают пухлые губы и безудержно хохочут; молодые девушка с юношей о чем-то неспешно беседуют, не отрывая влюбленного взгляда и почти машинально делая один за другим глоток теплого горячего шоколада; а где-то в самых дальних уголках этого дивного места две старушки дрожащими пальцами вдыхают горечь самого горячего в мире кофе и думают, что и вправду зима их замучает. Все эти люди, неожиданно собравшиеся здесь, становятся чем-то единым и тесным, как переплетенные между собой нити шерстяного клубка — сами того не зная, дарят друг другу сокровенное тепло и защищают от мохнатых лап декабрьского оцепенения.

«Быть может, в этом есть смысл», — подумала про себя Рэй, завидя издалека знакомые фары и уверенно двигаясь им навстречу. «Сделать такое место, куда бы приходили люди и улыбались. Вешали излишки веселья на стены, чтобы потом, когда через час или четверо придут другие, печальные и поникшие, они взяли бы парочку таких вот улыбок и почувствовали себя лучше. Только никому такое заведение не нужно — слишком дорого, наверное, стоит хранить счастье — иначе давно бы уже сделали в каждом штате по всей Америке».