В такой тревожной задумчивости девочку и застала Тара, мигом прыгнувшая в машину, стоило той только начать свою остановку. Раскрасневшаяся, но веселая и свежая, Кливман поздоровалась с родителями и толкнула в бок подругу:

— Хэй, привет, мисс я-смотрю-в-окно-и-ничего-вокруг-себя-не-замечаю! Как настроение? Уже готова к самой лучшей поездке за весь уикенд?

— Да, Кливленд. Всегда готова, — уныло протянула Рэйчел, за что получила еще один легкий удар, и немного встрепенулась. — Ты что творишь?

— Нечего сидеть с таким лицом и строить из себя неудачницу. Мне столько нужно тебе рассказать, не поверишь…

И она долго-долго о чем-то говорила, сбиваясь и постоянно отпуская глупые смешки, но Рэй почти ничего не слышала. Все ее детское существо содрогнулось от того несильного толчка промеж ребер, а в голове крутились, подобно вставленной в старый громофон пластинке, отрывки ничего не обозначающих фраз и слов.

Она счастлива, — настойчиво повторял внутренний голос, в то время как девочка прислонилась лбом к обжигающе-ледяному стеклу и слушала бесконечный рассказ, — потому что не находит в счастье ничего плохого и подозрительного. Ей не нужно размышлять о его скоротечности и всех вытекающих последствиях, о проблемах и жизненных трудностях, а потому она имеет право пару раз улыбнуться тебе в лицо. В Кливленде сейчас жара; там приветливые пекари торгуют на мощеных камнем улицах жареными сосисками и сладкой кукурузой, подзывая прохожих громкими шутками; забытое кем-то радио вещает на всю площадь, разрезая неспешной мелодией тишину опустевшего города в самый огненный полдень; люди вытягиваются на диванах и пьют пиво, оставляя прохладный лимонад напоследок… У них совсем другая жизнь и иные на нее взгляды. Вот только наш Бостон все мусолит печальными глазами злополучное окно и иногда только задумчиво шмыгает носом.