Дауни почувствовал, как непроизвольно разжимаются пальцы руки, и телефон вот-вот упадет в мягкий кокон из одеяла и простыни. В голове вновь загудело, и он даже подумал, а не послышалось ли все это в полудреме, и может разговор и вовсе не более пустого всплеска фантазии, ночного кошмара, который должен с минуту на минуту закончиться? Однако, ледяной черный экран своей тяжестью приводил раз за разом парня в чувство, и пришлось крепко-крепко сжать обеими ладонями телефон, чтобы только не потерять нить разговора.

(но как бы ему хотелось подойти к крохотной погасшей спичке, чиркнуть пламенем и счастливо наблюдать, как головка из серы весело вспыхивает и расцвечивает оранжевым окружающий мрак; вот только обуглившееся уже не горит, а превращается в золу и рассыпается на землю пеплом)

— Ты еще здесь? — тихо спросила Робертсон, когда вновь почувствовала в себе силы продолжить. — Я звоню, чтобы все рассказать. Ну, и на самом деле мне не кому больше звонить — они все не поймут, как бы добры и участливы не были… а тебя я все еще ненавижу всем сердцем, но ты сможешь меня услышать. Погоди, я только налью себе чай и выпью чего-нибудь успокоительного, иначе скоро с ума сойду и не выдержу, — послышался звук шагов, затем шорох открываемого ящика. Парень терпеливо ждал, потому как не мог сбросить трубку, но и сказать что-нибудь другое тоже не мог. Мысли в нем полностью смешались, и он искренне боялся сделать лишнюю глупость — оставалось выслушать эту историю и… Пережить эту ночь. И еще одну. А после существовать с мыслью, что умирать могут даже самые прекрасные люди. — Да, так намного лучше. Как я уже сказала, прошла всего пара часов… Я специально не ложилась спать допоздна — думала, смогу прорешать еще парочку примеров, и только потом уже уснуть. Как ты понимаешь, это у меня не вышло. Я легла, начала о чем-то думать, и где-то в этой пелене услышала крики с улицы. Мне поначалу показалось, что опять соседи буянят, и скоро начнется драка, но кричали как женщины, так и мужчины; я подумала еще: «Какой психопат станет так поздно орать под самыми окнами?» Видимо, мама тоже услышала странные звуки. Высунулась в окно (оно выходит прямо на проходную часть улицы), наверное, собираясь закричать, что вот-вот вызовет полицию, а им всем следовало бы по-хорошему убраться подальше, но… Она начала выть, Джек. Скулить, как жалкое и избитое животное, а после тоже пронзительно закричала — это были нечеловеческие звуки, и я даже испугалась, как бы у нее не остановилось сердце. Проснулся папа. Он подбежал к ней и начал расспрашивать о случившемся, а я зачем-то тоже посмотрела в это проклятое окно… на улицу…