– Замолчи!

– Ты это мне говоришь? – Белые руки, нежные руки гладят наган, Серж не в силах отвести взгляд от этой невозможной картины. Оружие в ее руках? – Ты, враг народа, угнетатель, сатрап… ты приказываешь мне замолчать?

– Ада…

– Гражданка Адоева, гражданин граф. Приговором народного собрания вы и ваша супруга приговариваетесь к смертной казни через… повешение.

Наган, обиженный, что честь прервать жизнь врага народа и сатрапа доверена не ему, а пошлой, старой веревке, тускнеет. Повешение… до чего позорно. Через повешение казнят убийц, предателей, бунтовщиков и революционеров, дворянин же в праве рассчитывать на расстрел. Пуля в сердце – благородно и красиво, расстрел не требует мешка на голову и шаткой табуретки под ногам, расстрел позволяет посмотреть палачу в глаза и умереть, не дрыгая ногами в воздухе.

– Молчишь?

– Ты же приказала.

– Ты всегда делаешь то, что тебе приказывают. – Ада печально качает головой, превращаясь из суровой гражданки в обычную женщину. Ада садится рядом, обнимает ладонями его руки и тихонько вздыхает.

– Послушай меня, милый Серж. Я ведь не прошу многого, только послушай. Ты умрешь завтра на рассвете, вернее, уже сегодня, до восхода солнца осталось всего несколько часов. Мешок на шею, душный, пыльный мешок, а поверх него веревка. В твоем доме отыщется веревка? Впрочем, не важно. Я не хочу убивать тебя, Серж. Я люблю тебя, всегда любила и продолжаю любить, но, если мы не уедем сейчас, ты обречен. Я пришла выполнить приказ и, если не выполню, то всегда отыщется тот, кто менее щепетилен, он убьет тебя, а потом и меня. Люди привыкли к смерти, научились убивать не глядя, не думая, не боясь ни Бога, ни власти.