Так оно и произошло…

— Это я-то труслив?.. — Воскликнул Диего и инстинктивно подался вперед, опрокинув проходя, наполненную наполовину бутыль с ромом. — Это ты мне такое говоришь?.. Это я-то труслив?.. Еще никто и никогда, — Диего уже не говорил, а почти кричал, — никто и никогда не смел мне говорить такие обидные вещи…

Этот порыв не возымел на Джоанну ровным счетом никакого эффекта — она только покосилась на бутылку, которая, откатилась на край стола, упала на пол с глухим звуком и покатилась еще дальше, под соседний столик, облив по дороге штанину какому-то важному пожилому сеньору.

— Да, — она презрительно хмыкнула, — да, Диего Лопес, до чего же ты докатился… Ты едва не поднял руку на женщину… — неожиданно Джоанна вскликнула, — на… на женщину, которой еще сегодня клялся в вечной любви, в любви до гробовой доски…

Диего, поняв, что совершил непростительный промах, сконфужено уселся на свое место и, подобрав бутылку, поставил ее под столик.

Джоанна поняла, что инициатива перехвачена ею окончательно и бесповоротно.

— Да, вот что значит твоя пресловутая храбрость!.. — воскликнула она, — что это такое… А я, дура, битый час распинаюсь, втолковывая этому человеку, каким должен быть настоящий мужчина, объясняю, что такое твердость характера… Боже, как я глупа… Этот человек ни на что не годится, он способен только поднять руку на женщину… на женщину, которая, любила его всей душой, которая пошла для него на невосполнимые жертвы…

Опустив глаза, Диего пробормотал:

— Прости меня, пожалуйста…

Вид у него был необычайно удрученный и потерянный — достаточно только было взглянуть на его лицо…

Однако Маклохлен этой победы показалось явно недостаточно, и она продолжила восклицать:

— Да, вы только посмотрите на него!.. — произнесла она, обращаясь, конечно же только к самой себе — все посетители за соседними столиками, увидев, что девушка то и дело оборачивается в их сторону, отвернулись. — Да, сеньоры и сеньориты, посмотрите на этого молодого человека… Он предал, он опозорил меня… А теперь — теперь он едва не поднял на меня руку… Я бы даже не удивилась, если бы он сейчас попытался меня убить!..

Диего вновь пробормотал — все также сконфуженно:

— Прости меня…

— Простить тебя!.. — гневно воскликнула Джоанна, необычайно довольная таким удачным для себя поворотом событий, — ты хочешь, чтобы я простила тебя?.. Ха-ха-ха!.. — рассмеялась она горьким трагическим смехом, от которого у несчастного Диего Лопеса мурашки побежали по коже. — Да не за что!..

— Джоанна…

Маклохлен была неумолима.

— Никогда и ни за что!..