Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться и корова, и волчица…

Вот только мой Айболит оказался ни фига не добреньким. И, нарушив очередной пакет своих дурацких инструкций, Коломоец привёл его лишь за одним — убедить меня жить дальше. Без ожидания чуда. Без надежды. Без Гордеева.

И Док, поначалу невольно притащив за собой новую волну надежды и обстоятельно рассказав, что чип, полностью утрачивая микрозаряд через два-три месяца после вживления, перестаёт посылать сигнал и необратимо приживается в тканях тела, но в моём случае беременность с её гормональной бурей и взбесившимся иммунитетом простимулировала отторжение чипа и поэтому бла-бла-бла… Так вот, за всеми этими отвлекающими беседами Док довольно быстро пришёл к выводу, что в моём случае нет ничего эффективнее правды. Жестокой, как и вся моя дурацкая жизнь, но всё-таки правды.

— Меня там не было, и мне, конечно, никто не докладывал, что точно там случилось… — Говорил аккуратно и неспеша, подбирая слова. — Знаю только, что это был обвал, и Игнат остался где-то там, в горе́. Мы долго надеялись, что ему удалось спастись в пещерах. Спасатели делали всё что могли, но в отсутствие карт тоннелей… Словом, — Док внимательно и добро посмотрел на меня сквозь круглые очки, — через полтора месяца поиски свернули.

— Нет… — сипло выдохнула я, — нет…

Док сжал мою руку. Его ладонь была тёплая и сухая, добрая, как и его голос, но я лишь продолжала мотать головой:

— Нет, нет, нет…

— Полтора месяца, это на самом деле очень много для той ситуации. Даже если кому-то и удалось выжить при обвале — без воды и еды столько всё равно не протянуть. И без воздуха.

— Нет, нет, не-е-е-ет!..

Добрый доктор Айболит с самого начала знал, что делает! У него даже были с собой укольчики, быстро и надёжно отключившие меня от эмоций. У него был и забавный стеклянный шарик на цепочке, и он раскачивал его перед поим носом, считая до десяти…

Конечно, я выкарабкалась. Спасибо Доку и Коломойцу. Но особенно Мирону. Я окунулась в заботу о сыне, ища и находя в этом успокоение и смысл жизни. И совершенно упуская из виду Сергея, который всё время был рядом. Пока однажды, спустя почти год, он сам не поднял эту тему.

Разговор этот был какой-то обыденный, словно мы с Серёгой уже пару лет женаты и тут решили обсудить ремонт в кухне. Он просто сказал как-то, дождавшись меня из детской, когда я уложила Мирона спать:

— Может, поженимся?

И я внезапно прозрела, одновременно поражаясь и собственной слепоте и очевидности происходящего — он не просто так, из дружбы терпит мои закидоны.