…В момент второй волны обвала твердь резко ушла из-под ног, и, в кромешной тьме собирая выступы и удары догоняющих камней, Гордеев покатился куда-то глубоко в Ад…

Пришёл в себя от боли по всему телу и странной, пульсирующей немоте в ноге. Оказалось, конечность по колено завалена камнями. Неимоверными усилиями, наощупь в полной темноте, расталкивал их, распихивал. Освободившись, долго не мог отдышаться — воздух здесь был тяжёлый, спёртый, словно его осталось всего на пару вздохов. От этой мысли сердце мгновенно захлебнулось оборотами…

Стоп! Отставить панику! Дышать. Просто дышать…

Сплюнув вязкую, с насыщенным вкусом крови слюну, с трудом поднялся, попытался наступить на ногу и не смог — от стопы, через голень и через всё тело, прошило болью. И явно не от пулевого. Кстати, пулевое… Ощупал липкое от крови бедро, выходной дырки не обнаружил. Значит, не сквозное. И если пулю не вынуть в ближайшие дни — пойдёт заражение… Чёрт. Час от часу не легче.

А вот найти здесь же, внизу, живого Утешева — оказалось настоящим чудом! Подполз к нему на звуки стонов, обшарил карманы в поисках возможного оружия. Оружия не оказалось, зато обнаружился телефон с почти полной батареей. Огромная удача! Теперь оставалось лишь ждать помощи.

Однако ни в ближайшие часы, ни в ближайшие сутки она так и не пришла. Не пришла и на вторые, и на третьи. И можно, нет, нужно было искать выход — пока не сел заряд телефона, и каменный мешок не погрузился в полную тьму, пока где-то поблизости наверняка работают спасатели… И Гордеев пытался. Наступая на покалеченную ногу слегка боком, чтобы не так одуряюще стреляло болью, из последних сил ворочал камни, расчищал проходы, где ползком, где на четвереньках исследовал ближайшие лазы, до одури выбивал S.O.S. камнем об стену… Бесполезно. Слишком глубоко провалились. Нужно было искать путь наверх, но Гордеев не мог. Просто потому, что не мог оставить здесь неподвижного Утешева — в условиях схлопнувшейся лаборатории, этот гад, похоже, стал золотым ядром всей операции! И единственное, что удалось Гордееву за эти дни — найти поблизости пещеру, с узким, почти непролазным входом, по дну которой мелким ручейком бежала вода.

Вода важнее еды. Поэтому, с трудом перетащив сюда Утешева, Гордеев продолжил ждать спасения.

На пятые, шестые и седьмые сутки помощь тоже не пришла. Зато стало окончательно понятно, что Утешев издыхает. И если уж нельзя было этого избежать, то необходимо было хотя бы сделать всё, чтобы тот не сдох понапрасну.

Что-то, выплывая из забытья, он рассказывал сам. Для чего-то Гордееву приходилось применять силу. Вернее, боль, ведь только она безотказно действует даже на издыхающих — кому как не Гордееву это знать?