— Смотри, отец, смотри сколько крови!

Голова тут же закружилась, и на глаза наползла пульсирующая алая сетка, растекаясь, темнея, увлекая в немую, бесчувственную темноту и пустоту…

Глава 39

Глава 39

Это был его хорошо знакомый, давно загнанный в самые недра души и сознания Ад… которому всё же удалось вырваться наружу. Все приступы ПТСР вместе взятые и помноженные на сотню. Сотню тысяч сотен. Целая вечность блужданий по тёмным тоннелям — то ли реальным, то ли порождённым воспалённым сознанием. Тоннелям, где в кромешной тьме памяти полыхали обломки: детдом, друг Олежка… кровь, рёв арты, её осколочный шабаш… бородатые морды, горы, женщины — все сразу, каких только знал, но слитые в один размазанный образ… кровавые руки, рвущие безнадёжно заевший затвор автомата… отчаяние… чернокожий колдун… густая, похожая на сироп кровь — повсюду, словно весь мир соткан из её дочерна засохших потёков… друг Олежка… руки в крови… детдом… игры в мяч на залитом утренним солнцем пустыре… какой-то мужик в зеркале — похожий до оторопи, но всё равно другой, словно заглючивший двойник…

Кровь, трупы, жёлтая мутная река, крокодилы, нож, взрывы, оружие, кровь, алмазы, кровь, женщины, песок, цепи, жажда, кровь, деньги, друг Олежка, трупы, женщины, жажда, деньги, оружие, мяч, крокодилы, взрывы, горы, пустыня, кровь… — без конца, без остановки, без просвета!

Но иногда этот чудовищный, выворачивающий наизнанку вихрь вдруг замирал… и по глазам ударял свет — белый, лёгкий, пульсирующий… И вместе с ним приходила боль. Простая, физическая и невыносимая настолько, что всё тут же заволакивалось туманом и возвращалось обратно в Ад полыхающих осколков памяти — единственное спасение.

После таких «просветлений» к блужданиям по внутренним тоннелям добавлялось выматывающее ощущение конечности времени. Нужно было успеть. Обязательно успеть. Не было ничего важнее чем успеть…

Но куда? Зачем?

Это было похоже на лабиринт бесконечных дверей, за каждой из которой было всё что угодно, кроме того, что нужно.

А что нужно?

Поиск чёрной кошки в тёмной комнате. Кошки, которой там нет.

Кошки? Какой ещё кошки…

…Кровь, трупы, жёлтая мутная река, крокодилы, нож, взрывы, оружие, кровь, алмазы, кровь, женщины, песок, цепи, жажда, кровь, деньги, друг Олежка, трупы, женщины, жажда…

Но однажды пульсирующий белый свет не принёс знакомой боли. Вместо неё был перехватывающий дыхание холод. Сладкий, свежий, похожий на бесконечный полёт. И сыплющие в лицо снежинки.

Смотрел на них, кружащих на фоне серого неба, и радовался как ребёнок — снег! Снег! Но небо вдруг загородило лицо — орлиный нос, морщинистая кожа, усталый взгляд из-под тяжёлых век.