Затем было «неформальное общение», когда высокая комиссия словно к товару присматривалась к диверсантам «вживую» и, с хихиканьем щупая их бицепсы, фоткалась с оружием. Словом, развлекуха.

— Ты тот самый русский?

Гордеев обернулся. Это была женщина с чётким, идеально гладким иссиня-чёрным каре длиной до подбородка и тонкой, нервно подрагивающей в жёстком воротничке-стоечке шеей. До этого Гордеев видел её лишь однажды, ещё осенью. Редкая гостья.

— Я задала вопрос.

— Я славянин, — вместо ответа зло дёрнул он щекой на «русский» в свой адрес.

— Тот самый?

— Вам виднее.

— Хам! Отвечай по уставу! Это правда, что у тебя протез ноги?

— Так точно.

— Но ведь ты даже не хромаешь?

— Так точно. Много тренируюсь.

— Покажи.

— Мы тут только что почти полтора часа словно обезьяны в цирке скакали…

— Протез покажи, идиот!

Чертовски захотелось ответить грубостью, но желание было тут же придушено, и Гордеев послушно наклонился, задрал штанину, демонстрируя бионическую щиколотку.

— Так достаточно или открутить?

Идеальные ноздри идеального носа затрепетали вдруг. Дрогнула, сглатывая слюну, шея. Да что там шея — дамочку всю буквально затрясло, как алкаша при виде водки.

— Ещё, говорят, ты весь в шрамах? Покажи.

Гордеев медленно выпрямился.

— Зачем?