— Вот эти слова и втянули меня в историю! — с жаром объявила она, потрясая рукой с такой силой, что стул под ней зашатался, и пришлось держаться за него, чтобы не упасть.

— Я вызываю вам такси, — сообщил он.

— Не надо мне, — отмахнулась она, нащупывая свою сумочку, которая так и болталась на ней, перекинутая через плечо, — у меня проездной. Хм. А где он?

— Я вызываю вам такси, — повторил он. — Допивайте свою воду.

Так Анна и оказалась на заднем сиденье малолитражки. Водителю — как ни странно, женщине — пришлось дважды объехать квартал, прежде чем Анна наконец сообщила, куда она едет.

— Я вела себя просто возмутительно, — причитала она, — я ужасно с ним поступила!

Водитель только усмехнулась:

— В вопросе с мужчинами это звучит как око за око.

— Но мне нужно извиниться!

Женщина взглянула на нее в зеркало заднего вида.

— К вашим услугам, — сухо отозвалась она. — Мне бы только адрес.

Анна нахмурилась. Куда она опять собралась? Что она должна была делать?

Ах да. Она вдохнула поглубже и назвала адрес.

* * *

Такси замедлило ход и остановилось. Анна посмотрела в окно. Все казалось расплывчатым. Она на автомате вытащила из бумажника пачку банкнот и протянула их водителю, едва ли заметив усмешку на лице женщины. Завтра ей, вероятно, станет жаль что так расщедрилась на чаевые, но сейчас все ее мысли были лишь о том, чтобы добраться до пункта назначения и все ему сказать.

Пошатываясь, она миновала тропинку до входной двери и после нескольких неудачных попыток все же сумела помирить ключ с замком, а оказавшись внутри, сбросила сумку и пальто на пол в прихожей и ринулась наверх, в спальню.

Прерывисто дыша, Анна распахнула гардероб Спенсера. Дно его было уставлено черными пластиковыми пакетами. Рванув один из тех, что лежал сверху, она вытащила из него рубашку и, уткнувшись в нее лицом, громко, судорожно разрыдалась.

— Прости, — раздавался ее шепот в перерывах между рыданиями. — Прости, Спенсер. Я не хотела этого делать. Я не хотела влю… — она осеклась, отказываясь произносить это слово. Никогда его не скажет. Кашлянув, Анна решила зайти с другой стороны, в обход опасной темы и начала стаскивать с себя платье, приговаривая: — Я люблю тебя и только тебя, Спенсер. Так всегда должно было быть — так оно и будет. Я обещаю тебе.

Натянув на себя истерзанную рубашку и чуть пригладив ее, она шепотом повторила:

— Обещаю.