Ну конечно, он прощал ей ее страх. Было бы крайне лицемерно поступить иначе, но дело не только в этом. Он сунул руки в карманы и перешел из спальни в гостиную, где было больше места. Он рассказал ей всю правду. После прошлой ночи они уже не могли уместить отношения в прежние рамки. Они их переросли. И им требовалось обновление. И, чтобы двигаться дальше, оба должны были это признать.

— Я больше не хочу быть просто вашим другом, Анна.

Перед тем как сказать то, что он хотел, Броуди сделал паузу. Нужно было собрать вместе все необходимые слова и выстроить их в правильном порядке, чтобы они приобрели должный смысл. Повторять дважды он не собирался.

— Я хочу большего.

— Броуди…

Он оборвал ее, не давая сбить себя с толку:

— Я люблю вас, — он услышал ее порывистый вдох, но слов за ним не последовало. Он все понимал. Он знал, как страх лишает способности соображать, не дает издать ни звука. — И я думаю, что причина, по которой вы убежали этой ночью, в том, что вы тоже испытываете ко мне некоторые чувства.

Вот оно. Он смог это произнести. Поставил на карту все. И карта была открыта. Я прыгаю, а ты — следом. Давай же, Анна. Покажи мне, какой ты можешь быть смелой…

Всем своим нутром Броуди ощущал, как непросто ей признать и принять то, что он сказал. Он отодвинул один из обеденных стульев, сел, положил телефон на стеклянную поверхность стола перед собой, включил громкую связь и доверился надежде, что в этот омут он отправится не один.

— Я не могу ответить вам то, что вы хотите услышать, Броуди. Я просто не могу.

— Почему?

— Я не могу испытывать к вам тех чувств, которых вы ждете.

Она лгала. И осознание этого раздражало его и вынуждало прибегнуть к ответным мерам.

— Почему нет?

— Потому что вы не Спенсер.

Он едва не расхохотался:

— Чушь собачья!

Она всегда говорила, что он осторожничает. Что ж, теперь он, пожалуй, даже если бы захотел, не стал бы себя останавливать.

— Вы напуганы. И я прекрасно вас понимаю.

В трубке послышалось уклончивое пыхтение.