— Завидуешь? — удивился он. — Чему же?

— Твоей внутренней свободе. Ты делаешь все, что захочешь, даже если твои поступки противоречат здравому смыслу, — пояснила она. — Захотел увидеть меня — влез через окно. И плевать, что прошло десять лет — к черту условности! Стоишь, смотришь, улыбаешься до ушей, планируешь счастливое совместное будущее. А я так не могу…

— Как — так?

— Так легко. Наверное, ты прав… я не умею жить просто и радостно, не подавляя своих желаний. Но этому не научиться. Это в крови — или есть, или нет.

— Но ты ведь рада была меня увидеть?

— Конечно, — она пожала плечами. — «Рада» — не то слово… Это как оживший сон. Исполнившееся новогоднее желание.

— Подожди пока с желаниями, — он примирительно обнял ее, ставя точку — точнее, точку с запятой — в этом непростом для обоих разговоре. — Вот когда часы пробьют двенадцать, сможешь загадывать с полным правом!

— Я не знаю, как теперь смогу без тебя, — шепотом призналась Динка, закрыв глаза.

— Может быть, и не придется… мочь, — подбодрил он. — Я что-нибудь обязательно придумаю. Мы еще все обговорим, выход обязательно найдется, хоть какой-нибудь… главное — сделать первый шаг в нужном направлении.

Макар видел, что она верит ему. Очень хочет поверить!

— Ну ладно, — чтобы сбить пафос момента, улыбнулся он. — Давай показывай, где тут у вас чердак и елочные игрушки. Кстати, это одна из моих тайных сексуальных фантазий — заняться сексом на чердаке…

— Дурак, — засмеялась Динка, — там холодно зимой, чердак же не отапливается!

— А мы будем в шубах и валенках, — подмигнул он.

— И на лыжах, — подхватила она. — Как там в старом анекдоте было? «В гамаке и стоя!»[19]

— У-у, да ты извращенка, оказывается — до этого даже я не додумался! — он шутливо ущипнул ее за бок, уже снова заводясь, дурея как ненормальный от ее запаха, от распахнутых в веселом удивлении огромных глаз, от приоткрытых зовущих губ…

…Это действительно получился очень уютный, домашний, тихий и спокойный Новый год.

В четыре руки они дружно и слаженно наряжали елку в гостиной, а отец, перенесенный из своей комнаты, полулежал в кресле, обложенный со всех сторон подушками, и благосклонно пялился в экран телевизора, где Женя Лукашин в миллионный раз пел свое фирменное «Если у вас нету тети», Ипполит лез в ванну в шапке и пальто, а красивая грустная Надя говорила: «Новогодняя ночь кончилась, и все встает на свои места».[20]

Доставка еды приехала вовремя, и им осталось только разложить все эти судочки и контейнеры с салатами, нарезками, десертами и горячим. Динка задумчиво взяла один мандарин, поднесла его к носу, вдохнула горьковатый цитрусовый аромат… и перевела чуть смущенный взгляд на Макара. Он сразу понял, о чем она только что подумала, и улыбнулся: значит, она тоже ничего не забыла.