— Иногда добро не побеждает зло, — Слэйн плавно двигается в мою сторону, словно хищница. Красивое тело, шелковистые волосы и притягательные глаза не выглядят уже так соблазнительно и вызывают рвотный позыв. Она — обманка. — И приходится быть злом.

— Всегда есть выбор, милая, — произношу, качая головой, и сбрасываю ее руку. — Но ты предпочла не отмываться от грязи, а стать ею.

— Либо играешь всю жизнь роль жертвы, либо являешься тем, кто выбирает себе жертву. Я предпочла второе, — привлекательные губы расплываются в совсем непривлекательной улыбке.

— Киноакадемия теряет отличную актрису, — язвительно говорю, глядя на скривившееся лицо Слэйн. — Да тебе надо сниматься в фильмах Квентина Тарантино и Дэвида Финчера, детка. Слезы выглядели очень правдоподобно, как и душещипательная речь об ужасном отчиме, — хлопаю три раза в ладони, ухмыляясь. — Может, благодаря тебе он на инвалидном кресле?

— Может, — цедит сквозь зубы Хэйс, не скрывая злобы, и меня мутит от одного ее вида.

— Ты жалкая, Слэйн. Жалкая, лишенная чувств подстилка, о которую можно только вытирать ноги.

— Да пошел ты!

— С превеликим удовольствием.

Открываю дверь и покидаю воздушный замок злой ведьмы, слыша в спину маты. Прекрасная принцесса оказалась опытной лгуньей.

***

Приятно возвращаться туда, где любят, ждут и всегда тебе рады. За четыре года я приезжал в Эдмонтон пару раз и чувствовал себя непривычно. Фраза «В гостях хорошо, но дома лучше» не про меня. Где бы я ни оказался, везде был чужаком. Даже в городе, в котором родился и вырос. Арин гастролировала по миру, иногда присылала смс и звонила. Она пыталась наладить отношения, но диалоги получались сырые, односложные, после которых оставался нехороший осадок. Я почти выдавливал из себя слово «мама», завершал разговор, ссылаясь на неотложные дела, и долго обдумывал ее предложение. «Может, как-нибудь встретимся? У меня дом в Ирландии, я бы хотела, чтобы ты побывал там. Возможно, тебе понравится». Я не хотел. Десять лет — это немаленький срок, чтобы привыкнуть к одиночеству и обходиться без людей, родителей, любви.

Мы прилетели в Эдмонтон на день рождения малышки Джи. Смотреть, как она улыбается, смеется, как блестят бирюзовые глаза — уже радость. Ее старики хотя бы пытались склеить то, что когда-то разрушили, ради дочери. Поэтому в этот день стояла дружная и веселая атмосфера, где я чувствовал себя расслабленно и спокойно. Лениво потягивал пиво и наблюдал за странной парочкой. Кто бы мог подумать, что Черри нравятся книжные черви вроде Чемптона? Да он сто пудов любит свои пробирки больше, чем ее охренительное тело. Бабы временами поражают. Может, он влил ей какое-то приворотное зелье? Смотрелись они довольно комично: загорелая Черри, в коротких сексуальных шортиках и недоделанный химик в очках. Бля, реально угар.