— Перестань, — вырвалось сквозь сжатые зубы. Я схватил ее за плечи и развернул к себе, видя, как сверкают голубые топазы в свете луны, как скатываются слезинки. Впервые я лицезрел настоящие эмоции Слэйн Хэйс, когда она обнажала душу перед человеком, которому было откровенно плевать на чужую боль. — Зачем ты это рассказываешь?

Лучше бы Слэйн молчала и не показывала, что внутри изранена и морально уничтожена еще с детства. Лучше бы я не знал ее ужасной и грустной сказки, где Серый Волк съел Красную Шапочку.

— Потому что ты знаешь, что про меня говорят, — на ее искусанных и мокрых от слёз губах появилась улыбка. — Фригидная шлюшка Слэйн Хэйс. Ледяная королева, бездушная тварь, озабоченная бесчувственная мразина… — Слэйн в упор посмотрела, из груди вырвался прерывистый вздох, и она тихо прошептала: — Которой ты растопил сердце. Смешно, да?

— Я отвезу тебя домой, — не моргая, холодно произнес, отстранился и направился к Lamborghini.

Я не хотел думать, обмозговывать услышанное. Я не собирался сожалеть ей и сочувствовать. Я гнал автомобиль по ночной трассе, увеличивая скорость, с одним желанием — избавиться от Слэйн Хэйс раз и навсегда и того чувства, которое поселилось внутри.

Я не хотел, но…

Я думал, глядя на стакан с виски и таявшие кубики льда.

Я не хотел, но…

Курил и прокручивал в голове ее монолог, с каждым вздохом ненавидя себя еще больше.

Я не хотел, но…

Поехал к ней.

Она открыла дверь, и я порывисто прижал ее к себе, вдыхая пряный аромат от Gucci.

— Я повел себя как скотина, — пробормотал в платиновые волосы, прикрывая веки.

— Ты пил, да? — услышал смешок и разочарованный вздох. — Да, ты пил джек, потому что не приехал бы ко мне.

Я взял ее лицо в ладони, проводя большими пальцами, и заглянул в печальные голубые глаза. Поцеловал невесомо в губы, чувствуя, как она дрожит.

— От тебя несет виски и состраданием. Отстой.

Я хмыкнул и зарылся носом в ее волосы, целуя за ухом и пробуя ароматную кожу на вкус.

— Когда я увидела на террасе, как ты откровенно пялишься на меня, подумала: «Самоуверенный козел, значит, желтуха не соврала».

— Ты так много сегодня разговариваешь…

— Потому что есть тот, кто может выслушать мое дерьмо. Хоть раз в жизни.