— Десять рублей.

Сказанное вызвало в женщине возмущение и замешательство одновременно.

— Прошу прощения?

— Десять рублей, — вежливо повторил Тёма. — Но, если для тебя это много, тогда как твой старый друг и товарищ попрошу лишь семь. Да, думаю, семи рублей будет достаточно за такое непутёвое дельце.

— Семь тысяч рублей? Так это по-божески! — Оля облегчённо вздохнула и улыбнулась широкой нервной улыбкой. — Тебе лучше платить деньгами, это я точно знаю, а деньгами — это совсем немного, совсем!

— Нет, Оль, не семь тысяч рублей.

— Всё-таки десять? Хорошо, договорились, хоть сейчас отдам наличными. На карту перевести? Нет? Ты почему мотаешь головой? Это ответ на какой вопрос? Тёма, не морочь мне голову, ну сколько?! Десять тысяч… только за «спросить»? Про опиум? А за гашиш сколько? Ладно, наличных нет пока, но я переведу в течение недели, устроит такой расклад? Тёма, ну не молчи, ты пугаешь меня. Десять тысяч долларов? А не многовато ли? Знаешь, пожалуй, не стоит мне помогать. Спасибо. Бессоновы сделают и за пять. Правда, не утруждай себя.

Тёма смотрел на подругу, как на привидение. Его взгляд был таким здоровым и пронзительным, что его можно было легко принять за сумасшедшего. Ольгу этот взгляд привлекал неимоверно.

— Оля, я прошу у тебя десять русских рублей. Чирик. Ни рублём меньше, ни рублём больше. Неужели это так сложно для тебя?

Женщина нервно хихикнула.

— Хватит шутить со мной. Вот тысяча долларов, возьми их и сделай всё побыстрее, пожалуйста. Если тебе мало, остальное я отдам потом.

Оля протянула ему пачку новых, идеально ровных, шуршащих купюр, поблёскивающих в свете тусклых ламп, словно плещущиеся в водоёме караси. Кравченко никогда не видел таких красивых денег. Он выставил руку и прижал их к Олиной груди, дав понять, что не примет ни цента. Ольга послушно взяла деньги назад.

— Десять рублей, — настойчиво повторил он.

— Ты что, серьёзно? Моя зубная щётка стоит в пятьдесят раз дороже.

— Я понял, понял, — печально вздохнул Артемий, — для тебя это слишком большая цена. Ты не смогла оплатить мои услуги. Что ж, звони Бессоновым; уверен, они помогут гораздо быстрее и охотнее за пять тысяч чего-угодно-привлекательного. Удачи тебе. А мне с своей стороны остаётся выполнить условия спора.

Рыжий любодей наклонился к её пылающему от стыда лицу и, вместо того чтобы поцеловать подругу, прошептал ей на ухо то, что она боялась услышать больше всего:

— Я не думал, что деньги и общество Дамира так изменят тебя. Раньше ты бы ни за что не подумала, что твой друг детства — корыстный вымогатель. Ты бы не травила себя опиумом. Ты бы поехала ночевать домой. И уж тем более ты не спорила бы на поцелуй, даже в шутку. Что с тобой происходит?