Она неторопливо плыла ему навстречу, Тёма шарахался и впивался лопатками в барную стойку.

— Зачем? — умолял он.

— Не вижу причин, чтобы удержаться от совершения этой сладостной ошибки.

— Причина проста, это так или иначе ошибка. А сладостная или горькая — дело десятое. Дамир убьёт нас обоих.

— Так вот чего ты боишься! — Ольга взорвалась победным хохотом. — Какое ты жалкое существо, Тёма.

Она сделала новый шаг и надавила на него грудью. Артемий улизнул за барную стойку и вжался в стену, зажмурился, прильнул взмокшим затылком к обоям. Похотливая проказница извивалась вокруг него, как змея на раскалённой сковороде, то и дело задевая бедром его намокшие брюки. Потом схватила его голову и поцеловала снова. «Расслабь губы», — шептала она и проводила кончиком языка по верхнему ряду его зубов. На мгновение Тёма поддался, чтобы усыпить её бдительность, больно стиснул её талию, пытаясь отшвырнуть женщину в сторону и сбежать, но как только пальцы его коснулись обжигающих бёдер, мужчина потерял над собой контроль. Он задрал Олино платье и впился ногтями в сочную белую мякоть. Горячо. Мокро. Мясисто. Под юбкой он нащупал лишь шёлковые чулки — никакого другого нижнего белья. Она готовилась. Знала, что́ произойдёт сегодня, знала наперёд и выжидала, высиживала этот план с момента возвращения в Петербург. Возможно, продумала детали ещё в Лондоне. Догадывалась с детства о своём даре сводить с ума одним-единственным взглядом. Кравченко, после аварии считавший себя репродуктивным биомусором, но благодаря случившемуся ставший крайне щепетильным в вопросах нравственности, никак не мог предположить, что злые чары подействуют и на него. Его набухший пах моментально заныл в агонии; Артемий застонал от боли, согнулся, пустил слезу, спрятал лицо под взлохмаченной чёлкой. «Я не могу», — заревел он и бросился к выходу. Суббота небрежно сдёрнула подол платья с оголённой груди обратно на бока.

— Тряпка. — Она оскалилась, подожгла кончик сигареты, раскурила, выпустила клубок голубоватого дыма. — Быстро ты убегаешь. В таком случае детали долга обсудим завтра. Держи телефон под боком.

Мужчина собирался ответить ей, но передумал. Стоит ему заговорить с ней, и его сознанием снова завладеет злая чёрная сила. Вместо споров и доводов он распахнул входную дверь, потряс связкой ключей, молча указал Ольге на выход. «Я пока никуда не собираюсь», — оголила она белоснежные клыки и сделала следующую затяжку. Тогда Артемий подлетел к ней, грубо схватил за локоть и бесцеремонно поволок за собой. Суббота пнула его в колено, Кравченко не стерпел и дал ей под затылок, выпихнул во двор, хлопнул дверью и стал целиться ключом в скважину замка. Пальцы его дрожали так, что он чуть не выронил всю связку. Только он вставил ключ, как Ольга накинулась ему на спину. «Мудак! Скотина!» — верещала она что есть мочи. Тёма испугался, огляделся по сторонам, боялся разбудить соседей. Он засеменил вдоль дома, женщина устремилась вслед за ним. Она размахивала кулаками, пыталась кусаться, набрасывалась на него, потом сама отбегала, сползала по стене на асфальт, посидит минуту, поплачет, вдруг встанет и опять пустится в наступление. У мужчины не осталось сил ни убегать, ни обороняться, ни давать сдачи. Он опустился на землю рядом с Олей и заплакал от бессилия.