— Что плохого вам сделала Алиса? — англичанка безразлично просканировала незваных гостей глазами-сапфирами. — Если Оля с Тёмой повздорили, то теперь вся семья должна страдать из-за вашей драки в песочнице? Тебе детей совсем не жаль?

Дамир вскинул брови и простодушно вопросил:

— Ольга, неужели вы поссорились?

— Так, пустяки, — махнула рукой обозлённая отмстительница, нагло оскалилась и нависла над Джоанной, как кобра над мышкой. — Проход не загораживай. Мы по делам приехали.

— Какие у тебя могут быть дела в ресторане моей сестры за час до открытия?

— А у тебя? Вы же смерти друг другу желаете.

Джо прочистила горло и закутала плечи в лёгкий палантин.

— Пожалуйста, уходите. Оставьте нас в покое.

— Кто-нибудь объяснит мне, что всё-таки произошло? — топнул ногой Хассан.

Джоанна бросила на Дамира человечный печальный взгляд, ей не свойственный, и вымолвила:

— Оля к Тёме приставала, а он ей отказал. Ты не в курсе? — Потом женщина обратилась к обличённой изменщице: — Какой дурой нужно быть, чтобы настроить хрустальных замков с алкоголиком, которому раз в минуту мерещится мёртвая жена! Он по зубу в неделю выплёвывает. У него ноги гниют. На Ренату опять замахиваться начал. На Яна. Если снова на мет сядет, я тебе лицо выгрызу.

— Спасибо тебе, дорогая, — прошипела Суббота. — Ты озвучила аж три повода отправить его в психушку. Благодарю за содействие.

Пока Дамир раздумывал, на кого наброситься с гневными расспросами, Оленька вернулась в машину, а Джоанна отскочила от двери ресторана и зашагала прочь. На прощание женщины враждебно переглянулись. «Поехали домой, дорогой, — бросила Ольга. — Аппетит пропал». С виду хладнокровный Хассан, ни единого слова не проронив, сел за руль и завёл двигатель. Джоанна не удержалась, подошла к их автомобилю и крикнула мужчине в окно:

— Скорее забирай её домой, Дамир! И посади дома на цепь, чтобы эта сучка снова не побежала к нашему другу целоваться. У Тёмы и без ваших интриг крыша едет.

Джоанна выкрикнула слова с такой простотой, что Ольга изумилась, скорее, её манере, чем смыслу сказанного. Этим безумцам-Кравченко не было знакомо понятие чего-либо «личного», у них с детства всё было общее: секреты, интриги, обиды, нелепые истории, слёзы, пошлые игры по пьяни. У Ольги с Дамиром отношения основывались исключительно на интимности. Поэтому грозный каирский супруг, ценящий личную свободу, сделал вид, будто не услышал сказанного, молча поднял стекло и газовал. Своему гневу он позволил проявиться только по приезде в родной двор. «Иди в дом», — угрюмо скомандовал он, когда автомобиль остановился у ворот. Ольга медленно отстегнула ремень, потеребила свежий маникюр, взглянула на коттедж Дамира с пыльной лососевой кровлей, подумала, что пора бы распорядиться, чтобы её почистили. Она послушно вышла, набросила на плечи кашемировый жакет, направилась к крыльцу. Дамир дождался, пока безмолвная жена скроется за дверью. Только пропал её силуэт, как мужчина завёл автомобиль и рванул обратно в город, на улицу Садовую.