— Что значит: не смогу? — завёлся Хассан. В порыве гнева он расстегнул ремень, спустил брюки. От резкого наклона спина стрельнула, но Дамир не подал вида, вместо стона лишь гротескно кашлянув. — Иди сюда, обними меня. Всё я смогу.

— Сколько раз я говорила, чтобы ты согласился на операцию! — досадливо выкрикнула Ольга, но мужа обняла с величайшим наслаждением, поняв, что соскучилась по его телу неимоверно.

— Без тебя я не поеду, — отрезал Дамир. — Как ты здесь без меня будешь? И дети…

— Хватит гробить своё здоровье. Дети уже выросли. Да и я не маленькая. Протяну две недели как-нибудь.

— «Как-нибудь», — Дамир сжал её грудь раскалёнными ладонями. — «Как-нибудь» не пойдёт. Ольга, ты моя жена. Моя навек. Помнишь об этом? — Она смолчала, вновь отведя глаза. Хассан стиснул её бедро, потеребил приятный бордовый шёлк между её ног, запустил под него сухие горячие пальцы. Ольга почти испуганно ахнула, хотела отпрянуть, но мужчина схватил её и прижал к себе, уткнувшись в начало её бёдер твёрдым пульсирующим пахом. — Оставайся моей. Я не желаю знать, что у вас произошло. Обсуждения не будет. И ссориться я не намерен. Просто оставайся моей. Я тебя не отпущу.

Оля скромно улыбнулась, опустила голову ему на плечо и больше не сопротивлялась. Дамир овладел ею, то и дело пыхтел и жался, потирал больное колено и ноющий бок. Оля не выдержала и закричала:

— Хватит, прекрати! Тебе нужно лечь.

Хассан разошёлся пуще прежнего. Ольга умоляюще скулила, не желая смотреть, как мучается бедный муж, но эго Дамира было слишком сильно задето, чтобы останавливаться на полпути. Ольга томно стонала и старалась не потерять сознание от восторга. Напрочь позабыв, что́ она нашла в нищем жеманном однокашнике, женщина оставила в памяти лишь образ каирца-спасителя, её любимого и желанного Дамира Хассан.

Сентиментальная нежность и сочувствие к супругу проявились в ней вовремя: по окончании акта примирения Дамир резко выпрямился, и спину защемило так, что пришлось вызвать врачей. В клинике ему сказали то же, о чём твердила Ольга. Через три дня Хассан должен был отправиться в Дюссельдорф. Ольга молила его слушаться врачей, звонить ей каждый день, не пренебрегать завтраками в больнице, даже если есть не хочется, и прочее, и прочее. Впервые за полгода Дамир ощутил её заботу, пристальное внимание к его здоровью и чувствам. Теперь, зная, что они расстаются не в злой тревоге, а с лаской и благоговением в сердцах, он согласился оставить жену на неделю, или месяц, или два. Чтобы не тревожить мужа и не провоцировать его досрочное возвращение в ущерб замене сустава и реабилитационному лечению, Ольга решила уладить дела с друзьями самостоятельно. Но желание мести распалилось в ней, и она зашла слишком далеко.