Здесь только часть. Если вам этого недостаточно, в следующий раз отправим купюры, пропитанные ядом посильнее. Вот и посмотрим, насколько вам важны деньги.

Без любви, без уважения, без наилучших пожеланий,

АК-37

«Что ж, война так война, подонок», — просипела Ольга Андреевна, шмыгнула носом и вытерла кровь, снова потёкшую из правой ноздри.

***

Кравченко не собирались впускать в дом недруга, и Оле пришлось использовать свой комплект ключей. Она отворила дверь, оттолкнула Яна к стене, подбоченилась и оповестила жильцов:

— Значит, так, дорогие мои: я предупреждала, что с нами лучше не ссориться. Не хотите жить дружно — получайте по заслугам. Вы возвращаете нам все средства, что мы одолжили вам с момента нашего знакомства. Всё имущество будет конфисковано. Только попробуйте хоть что-нибудь из этого пропитать ядом, пропить или продать. Мы пересчитаем всё до копейки. Откажетесь — будем действовать жёстче. Джоанна, разумеется, отправится на лечение в психиатрическую больницу в связи с тяжёлой прогрессирующей шизофренией. — Ольга проигнорировала саркастический смешок Клеменс. — Ввиду невротического расстройства и тяжёлой психологической травмы, полученной в детстве, Ян будет отстранён от научной деятельности и ляжет в лечебницу вместе с супругой. И, наконец, Артемий. — Женщина впилась колючим взглядом в побледневшего марьяжника и ехидно ухмыльнулась. — Этот человек с юных лет отличался одиозным поведением. И дело тут не только в его психологии, но и в употреблении запрещённых наркотических препаратов, которые он хранит в шкафу своей спальни. А это как минимум статья и лишение родительских прав. Все взрослые в этой семье могут считаться недееспособными. А это значит, что никто из вас не имеет права на усыновление и воспитание детей.

— Нет, — губы Артемия задрожали, — нет, не смей…

— Да, как бы печально это ни звучало, Рената отправится в специальное учреждение.

— Сука, ты не посмеешь!

— Вряд ли вы сможете навещать её…

— Детей не трогать! Всё что угодно с нами делай, но с Ренатой — ничего и никогда! Слышишь?! — Тёма вскочил со стула и, приблизившись к Ольге, встал перед ней на колени. — Я прошу тебя, по-человечески прошу, пожалуйста… только не моя девочка…

— Я предупреждала, — отрезала женщина. — На всё про всё у вас неделя.

— Оля! — взмолился Артемий. — Ну не будь ты, как твой отец! Прекрати всё контролировать, прекрати воевать!

— Ох, Тёмочка, — усмехнулась она и поправила причёску, — я гораздо хуже, чем мой отец.

После этих слов Ольга развернулась и громко хлопнула дверью. Над дверным косяком хрустнула штукатурка. Через десять секунд дверь снова распахнулась, на пороге появилась Рената.