— Всё будет в порядке, — размеренно отвечал Денис.

— Прошу тебя, ради Ренаты, — закивала Алиса и обняла плачущую сестру. Денис озабоченно выдохнул:

— Обязательно. Я поговорю с родителями. Тебе привет от Тейзис.

На прощание он поцеловал Ренату таким откровенным поцелуем, что кузине пришлось отвернуться, после чего Хассан оставил девушек по дворе и побежал к остановке. Сёстры взялись за руки и поплелись домой. Рената отказалась подниматься в квартиру, и они остановились у парадной, присели на корточки. У Алисы исчерпались способы утешить сестру. Она понимала, что вражда их родителей зашла слишком далеко, чтобы её прекращать, и если Рената с Денисом объявят о своей помолвке в надежде примирить семьи, то финал может оказаться ещё трагичнее, чем у Джульетты и Ромео. Но у пылкой азербайджанки была потрясающа способность забывать о невзгодах за считанные минуты; она посидела немного, обнимая колени, покачалась вперёд-назад и сразу успокоилась. Вдруг она спросила: «Алиска, либо сейчас, либо никогда».

— Ты про что? — не поняла кузина.

— Давно пора признаться ему в любви, — серьёзно сказала Рената. — Сколько можно тянуть?

Алиса и со второго раза ничего не поняла. Тогда Ренате пришлось подробно разъяснить суть плана. Будущее их семьи было покрыто густым туманом неизвестности, а значит, строить планы пока было бесполезно. Рената считала, что Алисе необходимо остаться наедине со своим предметом обожания и заявить о давней и пылкой страсти к нему; что юноша этот — человек воспитанный и крайне гуманный, так что чувства Алисины обязан разделить или — в худшем случае — хотя бы понять их, а это значит, что не жениться на ней после её признания он не имеет права; что Алиса, сама того не зная, остановила выбор на правильном суженом, то есть на суженом из богатой семьи: став женой состоятельного человека, она сможет спасти бедственное положение родителей и дяди. Кроме того, этот брак поможет помирить две семьи, а значит, несовершеннолетняя Рената избежит отправления в детский дом, случись что с папой по вине Ольги Андреевны. Идея Ренаты походила скорее на краткий пересказ французского романа, чем на реальный план, однако именно поэтому Алиса, сызмальства воспитанная на прозе Дюма и Пушкина, была впечатлена и совершенно очарована.

— Да ты что! — полувосторженно завизжала она, и непонятно было, что её пугало больше: то, с какой простотой Рената описывала безрадостное будущее их семьи, её циничность в отношении Алисиного возлюбленного или же мысль о том, что рано или поздно Алисе придётся открыться человеку, который, как она была убеждена, в жизни не полюбит её как женщину. — Ренатка, я никогда не смогу…