— Обращайся со мной как со здоровым человеком, — процедила Джоанна, — и, если вдруг меня поместят в психбольницу, ты будешь на моей стороне. И попробуешь доказать врачам мою вменяемомсть.

Из любви к сводной сестре Ирина согласилась публично выступать в защиту Джоанниного психического здоровья, хотя, как ни старалась, так и не сумела разглядеть полноценного человека за надуманным диагнозом, веря в существование которого Ира чувствовала себя намного спокойнее. Ей было больно думать, что сестра не любила её по собственному желанию. Лучше бы она не была способна на любовь ввиду умственной неполноценности.

Договорились.

***

К торжеству готовились без малого два месяца. Ирина с Даниилом наведывались к Кравченко каждый день. Лишь раза два за период подготовки им не удалось приехать, и они обсуждали по телефону покупку цветов и материал скатертей в банкетном зале. Джо противилась участвовать в совместных закупках и переговорах с деловыми людьми в синтетических пиджаках, потому что с ними обыкновенно вела дела Ирина и пересекаться с ней лишний раз не хотелось, не считая также того, что Джоанну воротило от любых больших трат, даже если за них отвечали Кильманы. Клеменс настраивала себя на предстоящее празднество, во время и после которого ей предстоит по-родственному обнимать, целовать Ирину, здороваться с ней и широко ей улыбаться. На репетицию искренней улыбки у женщины ушло две недели — рекордный срок. Так долго она не тренировалась с одиннадцати лет. Пока день свадьбы не наступил, лондонская актрисулька бегала и пряталась от сватьи, как вор от полицейского. Зато Джоанна выполняла любые просьбы Даниила и Яна. Она звонила, договаривалась, назначала, отменяла, примеряла, укорачивала, сверяла, записывала, а ещё успевала наставлять будущих молодожёнов и утешать плачущую Алису, которая стонала, что будет скучать по дому, а через минуту хныкала, что уже успела соскучиться по Косте, пока сидела в своей комнате и плакала из-за того, что будет скучать по дому. Лишь раз удалось Джоанне Клеменс отдохнуть больше десяти минут — случилось это за полторы недели до бракосочетания. К тому времени всё успели заказать, сшить и доставить, и Джо, налив себе шерри, плюхнулась на диван в гостиной и смогла наконец-то отвлечься от пугающих свадебных глаголов. После второго стакана её вновь потянуло думать об Ире: только эта тема не давала ей быстро опьянеть. И вдруг мысли её перескочили на семью Хассан, потом на мужа, на Алису, снова на Иру, потом на Ирино детство, затем на её собственное детство, и потом снова на Ольгу с Дамиром, а после на каждого из Хассан в отдельности, и Джоанне показалось, что все они что-то упускают, что-то элементарное и эфемерное, что надо бы сохранить, а они это позабыли. Джоанна поставила стакан с шерри на стеклянный кофейный столик, упёрлась кулаками в виски́ и принялась воспроизводить в памяти лица и истории друзей. Что же каждый из них в своё время упустил?