— Не-а, я не слушаю отговорки! Кильманы в субботу ночуют у нас. Я пойду спать к папе, а в нашей комнате Костя, ближе к половина ночи зайди к нему и всё скажи. Он не отвергнет тебя, Алиска, не бойся.

— Боюсь, — заскулила девушка.

— А ну тихо! Если ты не признаешься ему в любви, я тебя возненавижу, — в сердцах бросила Рената. Хоть она и любила выдавать нарочито грубые и колкие фразы, чтобы из любопытства задеть чувства кузины, в тот вечер она не шутила и не преувеличивала. Алиса и вправду поверила, что её бездействие повлечёт за собой потерю близкой подруги. Ничего не оставалось, кроме как сдаться в плен сердечным мукам и надеяться, что Костя Кильман найдёт в себе силы и благородство разделить их.

***

Кильманы навестили друзей в конце недели. Хотя Джо была против, Тёма с Яном упросили друзей остаться с ночёвкой — угрозы Ольги Андреевны омрачили их настроение, и близнецам необходимо было выговориться. Умилённые родственники непременно согласились переночевать. Ира подарила любимой сестре ещё один пазл, а Даня поставил на стол бутылку белого вина к рыбе. Алиса уселась рядом с Костей и весь вечер строила ему глазки, тянулась через него к столовым приборам, то и дело просила его наполнять ей стакан домашним лимонадом. Костя любезно ухаживал за кузиной, дивился её спокойствию и выдержке в столь трудный для их семьи период. Но когда перешли к десерту, Алиса стала поглядывать на часы и занервничала.

— Эй, всё в порядке? — моментально среагировал Костя. — Ты выглядишь напуганной.

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептала она. — Пойдём в мою комнату.

Ребята удалились в спальню сестёр, Алиса захлопнула дверь и протянула ладони к юноше. Костя с готовностью взял руки девушки в свои и обратился в слух.

— Слушаю, сестрёнка.

Алиса в смущении опустила глаза.

— Пожалуйста, больше не называй меня так, — тихо попросила она. — Ведь мы не брат и сестра.

— Не брат и сестра, — подтвердил Костя, — но и не чужие люди. Скажи, что произошло?

С ответом Алиса решила не тянуть. Она встала на цыпочки, чтобы глаза их были примерно на одном уровне, набрала в лёгкие воздуха и выпалила:

— Костя, ты нравился мне с детства, и я имею в виду не дружескую привязанность. В моём отношении к тебе всегда присутствовало нечто романтическое. Сначала это было милое увлечение, красивое и поверхностное. Но потом увлечение переросло в зависимость. Бывало, я доезжала до твоей школы, выглядывала из-за угла или шла следом, любуясь тобой часами. Представляешь? — Девушка рассмеялась, покачнулась на носках и прильнула к Костиной груди. — Мне нужно было видеть тебя каждый день, думать о тебе перед сном и утром. Я черпала в тебе вдохновение, не могла спать и есть, могла только писать картины. Твоих портретов у меня дома не меньше сотни, и музыка моя посвящена лишь тебе. Я её пишу и уничтожаю, пишу и уничтожаю. Но это больно. Раньше я любила мучить себя молчанием, боялась признаться, но с сегодняшнего дня перехожу на новый уровень мучений — словесные мучения. Я давно мечтала произнести это вслух, ты разрешаешь мне? Разрешаешь? Позволь, я скажу. Костя, я влюблена в тебя. Я влюблена в тебя! Нежно, тайно и давно. И, кажется, очень серьёзно. Что ты на это скажешь?